2 Введение
3 Изложение факта
4 Двойственное значение этого факта
5 "Пришествие" и "День оный"
6 Два воскресения
7 Суд
8 Еврейский остаток верных
9 Христианство
10 Десять дев
11 Таланты
12 Заключительные заметки
Внимательный читатель Нового Завета обнаружит на его страницах три важных и весомых факта, представленных его рассмотрению, а именно во-первых, то, что Сын Бога пришел в этот мир и покинул его; во-вторых, то, что Дух Святой спустился на землю и пребывает здесь поныне; и, в-третьих, то, что Господь Иисус придет опять.
Вот три великих вопроса, раскрываемых в новозаветных Писаниях, и мы увидим, что каждый из них имеет двойственное значение для мира и для Церкви: для мира в целом и для каждого необращенного мужчины, женщины или ребенка в отдельности, для Церкви в целом и для каждого отдельного ее члена. Никто не может избежать влияния этих трех великих фактов на состояние его личности и на его судьбу.
Нужно отметить, что мы говорим не о догматах, хотя, несомненно, есть там и догматы, но о фактах - фактах, представленных простейшим образом различными богодухновенными авторами, их излагающими. Они совершенно не пытались приукрасить или подчеркнуть их: факты говорят сами за себя. Они записаны и оставлены нам, чтобы произвести свое мощное воздействие на наши души.
1. Прежде всего, давайте взглянем на тот факт, что Сын Бога был в нашем мире. "Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного". "Пришел Сын Божий". Он пришел в совершенной любви как подлинное выражение сердца разума, природы и характера Бога. Он был сиянием божественной славы и выражал образ Его личности, и одновременно Он был простым, скромным, сострадательным и общительным Человеком, Которого изо дня в день видели на улицах, когда Он шел от дома к дому, добрым и приветливым ко всем, легко доступным для самых несчастных, любившим брать на руки детей, самым нежным, благородным и обаятельным, утирающим слезы вдов, утешающим разбитые и скорбящие сердца, насыщающим голодных, исцеляющим больных, очищающим несчастных прокаженных, отвечающим на все человеческие нужды и беды, готовым прийти на помощь всем, кто нуждается в поддержке и сострадании. "Он ходил, благотворя". Он был неутомимым помощником человеку в его нуждах. Он никогда не думал о Себе и ни в чем не искал Своей собственной выгоды. Он жил для других. Его пищей и Его питьем было исполнение воли Бога и утешение печальных и усталых сердец сынов и дочерей человеческих. Его любвеобильное сердце изливало потоки благословения всем, кто чувствовал на себе тяжесть этого, пораженного грехом, скорбного мира.
Итак, перед нашими глазами чудесный факт. Этот мир посетил Тот Благословенный, о Котором мы говорили "Сын Божий, Создатель и Вседержитель Вселенной" - смиренный, самоотверженный и любвеобильный, благодатный Сын Человеческий, Иисус из Назарета, Бог всех блаженных вовеки и одновременно непорочный, святой, совершенный Человек. Он пришел в любви к людям - пришел в этот мир как выражение совершенной любви к тем, кто согрешил против Бога и не заслужил ничего, кроме вечной погибели за свои грехи. Он пришел не сокрушить, но исцелить - не осудить, но спасти и благословить.
Что же стало с Благословенным? Как обошелся с Ним мир? Он Его отверг! Он не пожелал принять Его. Он предпочел грабителя и убийцу этому святому, благодатному, совершенному Человеку. Мир сделал свой выбор. Иисус и разбойник предстали перед миром, и был задан вопрос: "Кого хотите?" И каков ответ? "Не этого человека, но Варавву". "Первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Они сказали: Варавву" (Мат. 27,20-21). Религиозные вожди и пастыри народа - люди, которые должны были вести его по правильному пути, - убедили несчастную невежественную толпу отвергнуть Сына Бога и предпочесть Ему грабителя и убийцу!
Читатель, помни, что ты находишься в мире, виновном в этом ужасном злодеянии. И более того, если ты не раскаялся и не уверовал в Господа Иисуса Христа, то ты частица и клеточка того самого мира, и вся вина за то злодеяние падает также на тебя. Это чрезвычайно важно. Весь мир обвинен в сознательном отвержении и убийстве Сына Бога. Мы имеем тому подтверждение не менее, чем четырех богодухновенных свидетелей. Матфей, Марк, Лука и Иоанн - все они запечатлели для нас тот факт, что весь мир - евреи и язычники, цари и правители, священники и народ - все кланы, секты и партии сговорились распять Сына Бога, все согласились убить единственного совершенного человека, который когда-либо появлялся на этой земле - совершенное выражение Бога, Бога всех блаженных вовеки. Мы должны либо объявить этих четырех евангелистов лжесвидетелями, либо допустить, что мир в целом и каждая его составная часть запятнаны ужасным преступлением распятия Господа славы.
Вот истинное мерило, по которому следует мерить мир и состояние каждого необращенного мужчины, женщины или ребенка в этом мире. Если я хочу познать, что есть мир, я должен только подумать о виновности мира перед Богом за умышленное убийство Его Сына. Чудовищный факт! Факт, который самым страшным образом пятнает мир и представляет его нам в ужасающе черных красках. Бог вступил с этим миром в борьбу. Он должен решить с ним один вопрос - страшный вопрос, от простого упоминания которого у человека должно сильнее забиться сердце и перехватить дыхание. Праведный Бог должен отомстить за смерть Его Сына. Мир не просто принял гнусного разбойника и казнил невинного человека - хотя это и само по себе ужасное злодеяние, - но нет: этим невинным человеком был никто иной, как Сын Бога, возлюбленный Своего Отца.
Страшная мысль! Мир должен отчитаться перед Богом за смерть Его Сына, за то, что он прибил Его гвоздями ко кресту между двумя ворами! Каким чудовищным будет этот счет! Каким кровавым будет день возмездия! Каким ужасным будет тот миг, когда Бог обнажит меч суда, чтобы отомстить за смерть Своего Сына! Каким пустым окажется мнение о том, что мир исправится. Исправится? - хотя и запятнан кровью Иисуса. Исправится? - хотя он и находится под судом Бога за это злодеяние. Исправится? - хотя он должен дать отчет перед праведным Богом за жестокое обращение с возлюбленным Его души, посланным с любовью, чтобы благословлять и спасать. Какая слепая самонадеянность! Какая беспредельная глупость! Ах, нет, читатель, исправления не будет до тех пор, пока метла истребления и меч суда не совершит своего ужасного дела возмездия за убийство - тщательно спланированное и решительно осуществленное убийство Благословенного Сына Бога. Мы не можем вообразить себе более рокового самообмана, чем то, что мир может когда-нибудь исправиться, находясь под страшным проклятием смерти Иисуса. Мир, который предпочел Христу Варавву, не может исправиться. Перед ним нет ничего, что спасло бы его от сокрушительного суда Бога.
Таково огромное значение отсутствия Иисуса для нынешнего состояния и будущих судеб мира. Но этот факт имеет и другое значение, касающееся Церкви Бога в целом и каждого отдельного верующего. Если мир изгнал Христа, то небеса его приняли. Если человек Его отверг, то Бог возвысил. Если человек распял Его, то Бог увенчал Его славой. Мы должны тщательно различать эти две вещи. Смерть Христа, рассматриваемая как злодеяние мира, злодеяние человека, не влечет за собой ничего, кроме безудержного гнева и суда. С другой стороны, смерть Христа, рассматриваемая как деяние Бога, не влечет за собой ничего, кроме полного и вечного блаженства тех, кто раскаялся и верит. Несколько отрывков из Слова Божьего докажут это.
Давайте на миг обратимся к Псалму 69, который так живо изображает нашего благословенного и обожаемого Господа страдающим от рук человека и взывающим к Богу о возмездии.
"Услышь меня, Господи, ибо блага милость Твоя; по множеству щедрот Твоих призри на меня; не скрывай лица Твоего от раба Твоего, ибо я скорблю; скоро услышь меня; приблизься к душе моей, избавь ее; ради врагов моих спаси меня. Ты знаешь поношение мое, стыд мой и посрамление мое: враги мои все пред Тобою. Поношение сокрушило сердце мое, и я изнемог, ждал сострадания, но нет его, - утешителей, но не нахожу. И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом. Да будет трапеза их сетью им, и мирное пиршество их - западнею; да помрачатся глаза их, чтоб им не видеть, и чресла их расслабь навсегда; излей на них ярость Твою, и пламень гнева Твоего да обымет их; жилище их да будет пусто, и в шатрах их да не будет живущих; ибо, кого Ты поразил, они еще преследуют, и страдания уязвленных Тобою умножают. Приложи беззаконие к беззаконию их, и да не войдут они в правду Твою; да изгладятся они из книги живых, и с праведниками да не напишутся" (стихи 16-29).
Все это весьма глубоко и впечатляюще. Каждое слово этого призыва получает свой ответ. Ни одного слова не пропало даром. Бог наверняка отомстит за смерть Своего Сына. Он рассчитается с миром - с людьми - за их обращение с Его единородным Сыном. Мы считаем нужным запечатлеть это в сердце и сознании читателя. Как ужасна мысль о Христе, просящем против людей! Как страшно слышать Его призыв к Богу об отмщении Своим врагам! Как чудовищен будет Божественный ответ воплю оскорбленного Сына!
Но давайте взглянем на другую сторону медали. Обратитесь к Псалму 22, который изображает Благословенного страдающим от рук Бога. Здесь совершенно противоположный результат. Вместо суда и возмездия - всеобщее и вечное блаженство и слава.
"Буду возвещать имя Твое братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя. Боящиеся Господа! восхвалите Его. Все семя Иакова! прославь Его. Да благоговеет пред Ним все семя Израиля, ибо Он не презрел и не пренебрег скорби страждущего, не скрыл от него лица Своего, но услышал его, когда сей воззвал к Нему. О Тебе хвала моя в собрании великом; воздам обеты мои пред боящимися Его. Да едят бедные и насыщаются; да восхвалят Господа ищущие Его; да живут сердца ваши во веки! Вспомнят, и обратятся к Господу все концы земли, и поклонятся пред Тобою все племена язычников, ибо Господне есть царство, и Он - Владыка над народами. Будут есть и поклоняться все тучные земли; преклонятся пред Ним все нисходящие в персть и не могущие сохранить жизни своей. Потомство (мое) будет служить Ему, и будет называться Господним вовек: придут и будут возвещать правду Его людям, которые родятся, что сотворил Господь" (стихи 22-31).
Эти две цитаты с величайшей отчетливостью представляют два аспекта смерти Христа. Он умер как мученик за праведность - от рук человека. За это человек даст отчет перед Богом. Но Он умер также как жертва за грех - от рук Бога. Это основание всех благословений тем, кто верит во имя Его. Его мученичество призывает гнев и суд на безбожный мир. Его искупительные страдания открывают вечные источники жизни и спасения - Церкви, Израилю и всему созданию. Убиение Христа доводит вину мира до предела, но обеспечивает приятие Церкви; Мир запятнан - Церковь очищена кровью креста.
Таково двойственное значение первого из трех наших великих фактов. Иисус приходил и ушел - приходил, потому что Бог возлюбил мир, - ушел, потому что мир ненавидел Бога. Если бы Бога спросили и если бы Он ответил на вопрос: "Что вы сделали с Моим Сыном?" - то каков был бы ответ? - "Мы ненавидели Его, мы пришли и распяли Его. Мы предпочли Ему разбойника".
Но, благословен вовеки Бог великой благодати, христиане, истинные верующие могут воззреть на небеса и сказать: "Господь, Которого нет на земле, находится там ради меня. Он ушел из этого несчастного мира, и Его отсутствие превращает все вокруг меня в нравственную пустошь - забытую Богом пустыню".
Его здесь нет. Каждое верное сердце справедливо осуждает за это мир. Мир не пожелал принять Иисуса. Этого достаточно. Теперь мы можем не удивляться никаким описаниям ужасов. Полицейские отчеты, длинные протоколы присяжных заседателей, статистика наших городов не должны нас удивлять. Мир, который смог отвергнуть божественное воплощение всех человеческих достоинств и принять вместо Него разбойника, доказал свою беспредельную нравственную низость. Поражаемся ли мы, обнаруживая пустоту и бессердечность мира? Поражаемся ли мы, убеждаясь, что ему нельзя доверять? Если это так, то мы явно неправильно поняли отсутствие нашего возлюбленного Господа. Что доказал крест Христа? То, что Бог есть любовь? Несомненно. То, что Христос отдал Свою драгоценную жизнь, чтобы спасти нас от вечного пламени преисподней? Да, это благословенная правда, хвала Его бесценному имени! Но что доказывает крест в отношении мира? То, что вина мира усугублена и суд неотвратим. Мир, прибив к кресту гвоздями Того, Кто был совершенно благ, самым неопровержимым образом доказал свою порочность. "Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем. Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего. Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего. Но да сбудется слово, написанное в законе их: "возненавидели Меня напрасно". Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне" (Иоан. 15,22-26).
2. Но мы должны теперь на время обратиться к нашему второму важному факту. Бог Дух Святой сошел на эту землю. Вот уже восемнадцать долгих столетий, как Благословенный Дух сошел с небес и пребывает здесь поныне. Это поразительный факт. На земле есть божественная Личность, и Ее присутствие - как и отсутствие Иисуса - имеет двойственное значение - для мира и для Церкви, для мира в целом и для каждого мужчины, женщины или ребенка в нем, для Церкви в целом и для каждого отдельного ее члена в частности. Что касается мира, то это высшее свидетельство, сошедшее с небес, чтобы обличить мир в том, что он совершил ужасное преступление, отвергнув и распяв Сына Бога. Что же касается Церкви, то Он сошел как благословенный Утешитель, чтобы занять место отсутствующего Иисуса и утешить Своим присутствием и действием сердца Своего народа. Таким образом, для мира Дух Святой - суровый Обличитель, а для Церкви - драгоценный Утешитель.
Несколько отрывков из Святого Писания укрепят эти мысли в сердце и уме набожного читателя, который склоняется в смиренном почтении перед авторитетом божественного слова. Давайте обратимся к 16-ой главе евангелия от Иоанна. "А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: "куда идешь?" Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам, и Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден" (Иоан. 16,5-11). В Иоанна 14 мы опять читаем: "Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет. Не оставлю вас сиротами; приду к вам. Еще немного, и мир уже не увидит Меня; а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить" (стихи 15-19).
Эти цитаты подтверждают двойственное значение присутствия здесь Духа Бога. Мы не можем распространяться об этом предмете в кратком введении, но мы верим, что читатель сам продолжит его изучение в свете Святого Писания, и мы убеждены, что чем больше он изучает его, тем глубже он почувствует его важность и огромное практическое значение. Увы! Это так мало понимают, христиане так мало видят, что следует из личного присутствия вечного Духа, Бога Духа Святого, на этой земле - тяжелые последствия для мира и драгоценные результаты для церкви в целом и для каждого отдельного ее члена в частности.
О, если б народ Бога повсюду можно было привести к более глубокому пониманию этих вопросов, чтобы они могли осознать, чем они обязаны той божественной Личности, Которая пребывает в них и с ними, чтобы они более ревностно стремились не оскорблять Его в своей частной жизни и не угашать Его в своих собраниях.
С Божьего позволения мы в нашей следующей главе перейдем к рассмотрению третьего факта, являющегося непосредственным предметом серии статей, которую мы собираемся написать, а именно: Пришествие нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Пусть Бог Дух Святой раскроет нашим душам сей славный предмет в его живой силе и свежести, чтобы мы воистину ожидали с небес Сына Бога.
Приступая к этому необыкновенно славному предмету, мы чувствуем, что самое лучшее, что мы можем сделать, это представить читателям ясное свидетельство Святого Писания об этом самом факте, что наш Господь Иисус Христос придет опять, что Он оставит то место, где Он ныне пребывает на престоле Своего Отца, и придет в облаках небесных, чтобы взять к Себе Свой народ, осуществить суд над нечестивыми и установить Свое вечное и всеобщее Царство.
Этот факт изложен в Новом Завете так же ясно и полно, как и те два, которые мы уже упоминали. То, что Сын Бога сойдет с небес, так же верно, как и то, что Он вознесся на небеса и что Дух Святой пребывает на этой земле. Если мы допускаем один факт, то мы должны допустить и два остальных, а если мы отрицаем один, то мы должны отрицать и все остальные, поскольку все они основываются на одном и том же авторитете. Они подтверждаются или опровергаются вкупе. Верно ли, что Сын Бога был отвергнут, изгнан и распят? Верно ли, что Он вознесся на небеса? Верно ли, что теперь Он сидит одесную Бога, увенчанный славой и честью? Верно ли, что Бог Дух Святой сошел на эту землю через пятьдесят дней после воскресения нашего Господа и что Он поныне пребывает здесь?
Верно ли все это? Да, поскольку это говорит Писание. Далее, так же верно, что наш благословенный Господь придет опять и установит Свое Царство на земле, что Он действительно, в буквальном смысле, лично сойдет с небес, установит Свою великую власть и будет царствовать "от моря и до моря и от реки до реки до концов земли".
Возможно, некоторым из наших читателей покажется странным, что мы считаем нужным приводить доказательства таких очевидных истин, как эти, но следует помнить, что мы пишем об этом, как о чем-то совершенно незнакомом читателю, как если бы тот никогда не слышал о такой вещи, как второе пришествие Господа, или слышал об этом, но подвергает это сомнению. Поэтому мы должны извиниться за несколько элементарное трактование этой драгоценной темы.
А теперь доказательства.
Когда наш возлюбленный Господь собирался покинуть Своих учеников, Он в Своей бесконечной благодати пытался утешить их скорбящие сердца словами величайшей нежности: "Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: "Я иду приготовить место вам". И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я" (Иоан. 14,1-3).
Здесь перед нами нечто определенное. Поистине настолько же определенное, насколько утешительное и ободряющее. "Я приду опять". Он не говорит: "Я пошлю за вами". Тем более Он не говорит: "Вы придете ко Мне, когда умрете". Он не говорит ничего подобного. Послать ангела или легион ангелов вовсе не одно и то же, что прийти Самому. Нет сомнения, что это было бы благодатно с Его стороны и славно для нас, если бы сонмы небесного воинства на огненных конях и в огненных колесницах были посланы, чтобы с триумфом доставить нас на небеса. Но это не было исполнением Его собственного прекрасного обетования. А ведь Он, несомненно, выполняет то, что обещал. Он не будет говорить одно и делать другое. Он не может солгать или изменить Свое слово. Более того, любовь Его сердца не будет удовлетворена и в том случае, если Он пошлет ангела или сонм ангелов, чтобы взять нас. Он придет Сам.
Какая трогательная благодать сияет во всем этом! Если я ожидаю дорогого и любимого друга, который должен приехать на поезде, я не удовлетворюсь посылкой своего слуги или свободного извозчика для его встречи; я приду сам. Бесценно то, что наш любвеобильный Господь намерен совершить. Он вознесся на небеса, и это Его вознесение на небеса приготовляет и определяет место для Его народа. Среди множества обителей Отцовского дома для нас не найдется ни единого места, если прежде туда не придет наш Иисус; и, далее, чтобы нашему сердцу не показалось странной мысль о нашем вступлении на небеса, Он говорит прекрасные слова: "Я приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я"
Ничто иное не сможет исполнить благодатное обетование нашего Господа или удовлетворить любовь Его сердца.
Нужно особенно отметить, что это обетование не имеет никакого отношения к смерти какого-нибудь отдельного верующего. Кто вообразит себе, что, когда наш Господь сказал: "Я приду опять", - Он на самом деле имел в виду, что мы должны прийти к Нему через Его смерть? Как можем мы допустить такую вольность с очевидными и драгоценными словами нашего Господа? Разумеется, если бы Он имел в виду наш приход к Нему через Его смерть, Он мог бы так сказать и сказал бы так. Но Он этого не сделал, потому что имел в виду не это; невозможно и то, чтобы Он говорил одно, а имел в виду другое. Его пришествие к нам и наш приход к Нему - две совершенно разные идеи, и, будучи таковыми, они были бы облечены в совершенно разные слова.
Так, например, в случае благоразумного разбойника на кресте наш Господь не говорит, что Он придет забрать его, но говорит: "Ныне же будешь со Мною в раю" (Лук. 23,43). Мы действительно должны помнить, что Писание так же божественно определенно, как и богодухновенно, и, следовательно, не может смешивать и никогда не смешивает такие совершенно различные идеи, как пришествие Господне и ревность христиан.
Возможно, стоит заметить, что во всем Новом Завете имеется лишь четыре места, где упоминается переход христиан на небо через смерть. Первое - в Лук. 23, которое мы не один раз уже упоминали: "Сегодня же будешь со Мною в раю", второе - в Деян. 7: "Прими дух мой", третье, самое известное и прекрасное высказывание во 2 Кор. 5: "Выйти из тела, водвориться у Господа", четвертое - в очаровательной 1-ой главе Послания к Филиппийцам: "Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше".
Эти чрезвычайно ценные отрывки составляют совокупность свидетельств Писания по интереснейшему вопросу о состоянии души вне тела. В Отк. 14 есть отрывок, который зачастую ошибочно употребляется по отношению к этому предмету: "Блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними".
Но это не относится только к христианам, хотя, несомненно, все, кто умирает в Господе, блаженны, и их дела последуют за ними. Это, однако, относится к тому будущему времени, когда Церковь совершенно покинет эту землю и появятся иные свидетели. Одним словом, Откровение 14,13 описывает апокалиптические времена, которые и должны рассматриваться таким образом, если мы хотим избежать конфуза.
Теперь мы должны вернуться к нашему предмету и продолжить наши доказательства, при этом мы просим нашего читателя обратиться к первой главе Деяний апостолов. Благословенный Господь только что покинул эту землю в присутствии Его апостолов. "И когда они смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, приидет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо" (стихи 10-11). Это чрезвычайно интересно и дает нам поразительное доказательство нашего настоящего положения. В самом деле, невозможно избежать силы его воздействия. Горе тому, кто попытается или пожелает избежать ее! Способ, которым выражаются ангельские свидетели, обращаясь к мужам Галилейским, может показаться нелогичным, но, насколько мы знаем, у Бога нет и быть не может ничего нелогичного. Следовательно, это не тавтология, но прекрасная полнота, божественная завершенность, которую мы видим в этом свидетельстве. Из него мы узнаем, что тот Самый Иисус, Который покинул эту землю и вознесся на небеса в присутствии множества очевидцев, "приидет таким же образом", как они видели Его восходящим на небо. Как Он ушел? Он вознесся лично, в буквальном смысле, действительно, вознесся тот самый человек, который только что приветливо с ними беседовал, которого они видели собственными глазами, слышали собственными ушами, осязали собственными руками, который ел в их присутствии и "явил Себя живым по страдании Своем со многими верными доказательствами". Итак, "Он придет таким же образом".
Тот, Кто на древе умерщвленный,
Взошел на небеса, опять
Вернется к нам всеодаренный,
Благословлять и оделять.
Здесь могут спросить - хотя это является предвосхищением того, о чем пойдет речь в наших будущих заметках - кто же видел благословенного Господа, когда Он возносился? Мир? Нет, ни один необращенный, ни один неверующий не видел нашего бесценного Господа с того момента, как Он был положен во гроб. В последний раз созерцал Его мир, когда Иисус висел на кресте, на обозрении ангелов, людей и бесов. В следующий раз Его увидят, когда Он, подобно вспышке молнии, явится на землю, чтобы свершить Свой суд и пройти по ней с ужасным возмездием - это чаша гнева Всемогущего Бога. Это страшная мысль!
Поэтому никто, кроме Своих, не видел Его с момента Его воскрешения. Он явил Себя - благословенно Его святое имя! - тем, кто был дорог Его сердцу. Он вселял веру и утешал, укреплял и ободрял их души теми "многими верными свидетельствами", о которых рассказывает нам богодухновенный повествователь. Он подвел их к самым границам незримого мира, насколько к ним могла приблизиться их человеческая плоть, и там Он сподобил их увидеть Его восходящим на небо, и пока они взирали на это славное зрелище, Он послал в самые их сердца драгоценное свидетельство. "Сей Иисус" - не кто-то другой, не незнакомец, но тот самый, любящий, сострадающий, благодатный, неизменный друг - "вознесшийся от вас на небо, приидет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо".
Возможно ли свидетельство более ясное и удовлетворительное? Может ли доказательство быть более очевидным и решительным? Как можно хотя бы на мгновение выдвинуть против него какой-либо довод или возражение? Либо эти два мужа в белых одеяниях были лжесвидетелями, либо наш Иисус придет таким же образом, как Он вознесся на небо. Нет никакого компромисса между этими двумя заключениями. В Писании мы читаем о том, что "устами двух или трех свидетелей подтверждается всякое слово", потому уста двух небесных посланников, двух вестников из области Света и Истины подтверждают слово о том, что наш Господь Иисус Христос придет опять действительно в телесной форме, чтобы, прежде всего, Его узрели слуги Его без прочих - в святой близости и глубоком уединении со Своими, что характеризует Его уход из этого мира, все это - благословен Бог! - выражено двумя маленькими словами: "таким же образом" и "как".
Мы не можем в такой короткой статье, как эта, привести все доказательства, которые можно найти на страницах Нового Завета. Мы дали одно доказательство из евангелий и одно из Деяний, и теперь мы просим читателя обратиться к Посланиям. Возьмем, к примеру, первое послание к Фессалоникийцам. Мы избрали это послание потому, что оно было написано к собранию тех, кто обратился совсем недавно. Последнее ценно в том смысле, что мы иногда слышим заявления о том, что истину о пришествии Господа не совсем удобно представлять уму недавно уверовавших. То, что апостол Павел не думал об этом, очевидно из того факта, что из всех написанных им Посланий ни одно не содержит так много сведений о пришествии Господнем, как то, что он написал только что обращенным фессалоникийцам. Суть в том, что когда душа обращена и полностью приведена в свет и свободу Евангелия Христова, то для нее становится совершенно естественным ожидание пришествия Господня. Эта чрезвычайно драгоценная истина является неотъемлемой частью Евангелия. Первое и второе пришествия чрезвычайно благодатно связаны между собой божественной связью личного присутствия Духа Святого в Церкви.
С другой стороны, там, где душа не утвердилась в благодати, где нет наслаждения миром и свободой, где недостаточно благовествуется - там обнаруживается, что пришествие Господа вовсе не желанно - по той простой причине, что в этом случае душа неизбежно бывает обеспокоена своим будущим состоянием. Если я не уверен в своем спасении, если я не знаю, что буду иметь жизнь вечную, что я дитя Бога, - то я не могу ожидать возвращения Господа. Только тогда, когда мы познаем, что Иисус сделал для нас во время Его первого пришествия, только тогда мы в состоянии со светлым и святым разумением ожидать Его второго пришествия.
Но давайте вернемся к нашему Посланию. Возьмите следующие высказывания из первой главы: "Потому что наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами. И вы сделались подражателями нам и Господу, приняв слово при многих скорбях с радостью Духа Святого, так что вы стали образцом для всех верующих в Македонии и Ахаии. Ибо от вас пронеслось слово Господне не только в Македонии и Ахаии, но и во всяком месте прошла слава о вере вашей в Бога, так что нам ни о чем не нужно рассказывать. Ибо сами они сказывают о нас, какой вход имели мы к вам, и как вы обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева" (стихи 5-10).
Здесь мы имеем беглую иллюстрацию воздействия полного и ясного Евангелия, воспринимаемого простой и искренней верой. Фессалоникийцы отвернулись от идолов, чтобы служить живому и истинному Богу и ожидать Его Сына. Они действительно обратились к благодатной надежде пришествия Господа. Она является неотъемлемой частью того Евангелия, которое возвещал Павел, неотъемлемой частью их веры. Было ли реальностью их отвержение идолов? Разумеется. Было ли реальностью их служение Богу живому? Несомненно. В таком случае так же реально, так же очевидно, так же просто было их ожидание Сына Бога с небес. Если мы оспариваем реальность одного, тогда мы должны оспаривать реальность всего остального, поскольку все это связано между собой, образуя прекрасную совокупность действительной истины христианства. Если бы вы спросили фессалоникийского христианина, чего он ожидает, то каким был бы его ответ? Сказал ли бы он: "Исправления мира через Евангелие, подобного тому, которое я сам получил?" или: "Я жду своего смертного часа, когда смогу прийти ко Христу, чтобы быть с Ним?". Нет, его ответ был бы прост: "Я жду Сына Бога с небес". Не что иное, как это, и является надлежащей надеждой для христианина, надлежащей надеждой Церкви. Ожидание исправления мира вовсе не является христианской надеждой. Можно с таким же успехом ожидать исправления плоти, так как вероятность того и другого одинаково ничтожны. Что же касается смерти - хотя она, конечно, неизбежна - она никогда не представлялась истинной надеждой христиан. Можно с полной уверенностью утверждать, что во всем Новом Завете не найдется ни одного места, в котором о смерти говорилось бы как о надежде верующего; между тем как, с другой стороны, надежда на пришествие Господа самым тесным образом связана со всеми помыслами, стремлениями и проявлениями его жизни, как мы можем видеть в рассматриваемом Послании. Таким образом, когда апостол упоминает интересный факт своей личной связи с возлюбленными святыми в Фессалонике, то он говорит: "Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его?".
Опять же, когда он думает об их продвижении в любви и святости, он добавляет: "А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам, чтобы утвердить сердца ваши непорочными во святыне пред Богом и Отцем нашим в пришествие Господа нашего Иисуса Христа со всеми святыми Его" (3,12-13).
Наконец, когда апостол стремится утешить сердца своих братьев, скорбящих по умершим, то как он это делает? Говорит ли он им, что и они должны скоро последовать за ними? Нет, это было бы совершенно в духе Ветхого Завета. Так, например, Давид говорит о своем умершем сыне: "Я пойду к нему, а он не возвратится ко мне" (2 Сам. 12,23).
Но не так наставляет нас Дух Святой в первом послании к Фессалоникийцам - совсем наоборот: "Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним. Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем. Итак, утешайте друг друга сими словами" (глава 4,13-18). Не может быть доказательства более простого, непосредственного и исчерпывающего, чем это. Христиане в Фессалонике, как мы уже заметили, обратились к надежде о возвращении Господа. Они научились ожидать Его ежедневно. Вера в то, что Он придет, была такой же составной частью их христианства, как и вера в то, что Он приходил и ушел. Следовательно, когда случилось так, что некоторые из их числа были призваны пройти через смерть, они были ошеломлены - они не ожидали этого, и они боялись, что ушедшие пропустят радость того блаженного и долгожданного момента возвращения Господа. Для того-то и пишет им апостол, чтобы поправить их ошибку, при этом он проливает свежий поток света на весь этот вопрос и уверяет их в том, что умершие во Христе - а это включает всех, кто почил или почиет как в ветхозаветные, так и в новозаветные времена - должны сначала (то есть перед тем, как все преобразится) воскреснуть, а затем все вместе они встретят сошедшего Господа.
Исследуя другие аспекты этого славного предмета, мы не раз будем иметь возможность ссылаться на этот замечательный отрывок. Мы процитировали его здесь просто как одно из множества подтверждений факта, что наш Господь придет опять - лично, реально и доподлинно, и что Его личное пришествие является истинной и надлежащей надеждой всей Церкви Бога в ее совокупности и каждого верующего в отдельности.
Заканчивая эту статью, мы напомним читателю-христианину, что всякий раз, садясь за трапезу Господа, он будет вспоминать об этой славной надежде - пока на страницах богодухновенного Писания сияют слова: "Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе /- что же? Доколе вы умрете? Нет, но/ "доколе Он придет" (1 Кор. 11,26).
Как это ценно! Трапеза Господа совершается между двумя чудесными эпохами, крестом и пришествием - смертью и славой. Верующий может поднять взгляд от трапезы Господа и узреть лучи славы, озаряющие горизонт. Как мы понимаем, это наша привилегия - отмечая за трапезой Господа в каждый день Господень Господню смерть, быть в состоянии сказать: "Возможно, это последняя наша возможность отметить этот драгоценный праздник, ибо прежде чем наступит следующий день, Он может прийти Сам". Мы снова говорим: как это ценно!
Полностью, как нам кажется, обосновав в нашей предыдущей статье факт пришествия Господня, мы должны теперь раскрыть перед читателем двойственное значение этого факта - его значение для людей Господних и для мира. Первое представлено в Новом Завете как пришествие Христа с целью принять к Себе народ Свой; о последнем говорится как о "дне Господнем" - выражение, часто употребляемое также и в Ветхом Завете.
Эти две вещи никогда не смешиваются в Писании, как мы увидим, когда перейдем к рассмотрению различных отрывков. Христиане же смешивают их, почему мы часто обнаруживаем, что "эта благословенная надежда", омраченная тяжелыми тучами и связанная в их представлении с ужасами, гневом и судом, не имеет ничего общего с приходом Христа к Своему народу, но тесно связана с "днем Господним".
Пусть читатель-христианин навсегда решит в своем сердце, опираясь на ясный авторитет Святого Писания, что его великая и особая надежда - пришествие Христа к Своему народу. Эта надежда может осуществиться в любую ночь. Никакое событие в жизни народов, никакое явление в истории Израиля, ничто во всей вселенной Божьей - одним словом, ничто ни в каком виде и обличье не может встать между сердцем истинного верующего и его небесной надеждой. Христос может прийти за Своим народом сегодня ночью. Этому действительно ничто не может помешать. Никто не может сказать, когда Он придет, но мы с радостью говорим, что Он может прийти в любой момент. И - благословенно Его имя - когда Он придет за Своим народом. Это не будет сопровождаться ужасом, гневом и судом. Не будет темноты и бури. Все это будет сопровождать "день Господень", как ясно говорит евреям апостол Петр в своей первой большой проповеди в день Пятидесятницы, в которой он цитирует следующие слова из грозного пророчества Иоиля: "И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна - в кровь, прежде нежели" - что? Господь придет за Святыми Своими? Нет, но прежде нежели "наступит день Господень, великий и страшный".
Когда наш Господь придет, чтобы взять к Себе Свой народ, ни один глаз не увидит Его, ни одно ухо не услышит Его голоса, за исключением Его искупленных и возлюбленных. Давайте вспомним слова ангельского свидетельства в 1-ой главе Деяний. Кто видел благословенного, восходящего на небеса? Никто, кроме Своих. Итак, Он "придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо". Как вознесся, так и придет, если мы верим Писанию. Смешивать день Господень с Его пришествием за Своей церковью - значит, просмотреть очевиднейшее учение Писаний и лишить верующего его истинной и надлежащей надежды.
И здесь мы, возможно, не можем сделать ничего лучше, чем предложить вниманию читателя очень важный и интересный отрывок из второго послания Петра: "Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе. И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших" (1,16-19).
Этот отрывок требует самого пристального рассмотрения читателя. Он самым ясным образом проводит различие между "словом пророчества" и надлежащей надеждой христиан, а именно "утренней звездой". Мы должны помнить, что великим предметом этого пророчества является Божий промысел в мире по отношению к потомству Авраама. "Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его" (Втор. 32,8-9).
В этом - предмет и масштабы пророчества - Израиль и народы. Даже ребенок может это понять. Если мы пройдемся по всем пророкам, начиная от Исаии и заканчивая Малахией, мы не найдем у них ни единой строки о Церкви Божьей - ее положении, ее участи или ее будущем. Несомненно, слово пророчества глубоко интересно и чрезвычайно полезно для изучения христианами, но оно является таковым при условии понимания его истинных масштабов и предмета и его противоречия с особой надеждой христианина. Мы можем смело утверждать, что никто не в состоянии правильно изучить ветхозаветные пророчества, кто ясно не видит истинное место Церкви.
Мы не можем входить в рассмотрение вопроса о Церкви в этой краткой статье. Я уже не раз ссылался на этот вопрос и рассматривал его, потому теперь мы можем просто попросить читателя взвесить и исследовать утверждение, которое мы здесь намеренно приводим, а именно, что во всем Ветхом Завете - от начала до конца - нет ни одного слова о Церкви Божьей, о теле Христовом. Там, конечно, имеются прообразы, тени, иллюстрации, которые мы понимаем и ценим только тогда, когда мы имеем всеохватывающий свет Нового Завета. Но для любого ветхозаветного верующего невозможно увидеть великое таинство Христа и Церкви, поскольку оно еще не было открыто. Богодухновенный апостол выразительно говорит нам, что оно было "сокрыто" не в ветхозаветных писаниях, но "в Боге", как мы читаем в Еф. 3,9: "И открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывающейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом". Также и в Кол. 1,26 мы читаем о "тайне, сокрытой от веков и родов, ныне же открытой святым Его".
Эти два отрывка неопровержимо утверждают истинность нашего заявления для тех, кто желает руководствоваться исключительно авторитетом Святого Писания, оно же учит нас, что великое таинство - Христос и Церковь - не может быть найдено в Ветхом Завете. Где, в каком месте Ветхого Завета находим мы хотя бы слово о евреях и язычниках, образующих одно тело и объединенных Духом Святым с Главою в небесах? Как может такое быть, ведь "стоящая посреди преграда" является непреодолимой гранью между обрезанными и необрезанными? Если попросить кого-либо назвать особенность прежнего устройства мира, он бы тотчас же ответил: "Жесткое разделение евреев и язычников". С другой стороны, если бы его попросили назвать особенность Церкви или христианства, он бы с готовностью ответил: "Тесный союз евреев и язычников в одном теле". Одним словом, эти два состояния находятся в ярком противопоставлении, и совершенно невозможно, чтобы они оба сосуществовали, пока налицо "стоящая посреди преграда", истинность Церкви не может раскрыться, но смерть Христа низвергла эту преграду, Дух Святой сошел с небес, чтобы создать единое тело и связать его Своим присутствием и пребыванием на земле с воскресшим и прославленным Главой в небесах. Таково великое таинство Христа и Церкви, основание которого - не что иное, как совершившееся искупление.
Мы умоляем читателя изучить этот вопрос самостоятельно. Пусть он исследует Писания, чтобы убедиться в том, истинно ли все это. Это единственный способ добраться до истины. Мы должны отложить все наши собственные мысли и рассуждения, наши предрассудки и предубеждения и подойти, как маленький ребенок, к Святому Писанию. Таким образом мы познаем замысел Божий по этому чрезвычайно важному и интересному вопросу. Мы обнаружим, что Церкви Божьей, тела Христова, до времени после воскресения и восшествия Христа и последующего сошествия Святого Духа в день Пятидесятницы практически не существовало. И далее, мы обнаружим, что полное и славное учение о Церкви не было выражено до дней апостола Петра (ср. Рим. 16,25-26; Еф. 1-2; Кол. 1,25-29). Наконец, мы увидим, что действительная земная история Церкви четко начинается в день Пятидесятницы (Деян. 2) и восхищением, или взятием на небеса, святых (1 Фес. 4,13-17).
Таким образом, мы достигаем положения, с которого мы можем ясно увидеть истинную надежду Церкви, и эта надежда является "звездой светлой и утренней". Об этой надежде ветхозаветные пророки не говорят ни слова. Они широко и ясно распространяются о "дне Господнем" - о дне суда над миром и его путями (см. Ис. 2,12-22 и параллельные места). Но "день Господень" со всеми сопровождающими его гневом, судом и ужасом никогда не должно смешивать с Его пришествием за святыми Его. Когда наш благословенный Господь придет за Своим народом, им нечего будет бояться. Он придет во всей красоте и нежности Его любви, чтобы принять к Себе Своих возлюбленных и искупленных. Он придет завершить бесценное дело Его благодати. "Так и Христос... во второй раз явится ("w"hsetai) не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение" (Евр. 9).
Фраза "для ожидающих Его" относится ко всем верующим. Она не означает, как некоторые предполагают, только тех, кто обладает точным знанием о пришествии Господня. Это сделало бы наше положение со Христом при Его пришествии зависимым от знания вместо нашего союза с Ним через присутствие и силу Святого Духа. Дух Божий в вышеприведенном отрывке считает само собой разумеющимся то, что весь народ Божий так или иначе ищет драгоценного Спасителя и, поистине, так оно и есть. Возможно, они не увидят своими глазами все подробности, возможно, они не насладятся ими с равной полнотой и глубиной восприятия, но все они в любой момент будут рады увидеть Того, Кто возлюбил их и отдал Себя за них.
Он придет как жених к своей невесте, и когда Он придет, никто, кроме Своих, не услышит Его голоса и не увидит Его лица. Если бы Он должен был прийти за Своими сегодня же - а Он это может, мы знаем это - если глас архангела и труба Божия прозвучат сегодня, тогда все умершие во Христе - все, кто усыплен Иисусом - все святые Божии, как ветхозаветных, так и новозаветных времен, лежащие на кладбищах и погостах или в океанских глубинах - все они восстанут из их временного сна. Все живущие святые в один миг преобразятся, чтобы встретить своего сходящего Господа и вернуться с Ним в дом Отца (Иоан. 14,3; 1 Фес. 4,16-17; 1 Кор. 15,51-52).
Вот что подразумевается под восхищением, или взятием святых, и это не имеет непосредственного отношения к Израилю или другим народам. Это ясная и единственно истинная надежда Церкви, и во всем Ветхом Завете на нее нет ни единого намека. Если кто-то утверждает обратное, пусть докажет. Если там есть что-то подобное, то не составит никакого труда привести это место. Мы же со всей серьезностью и обдуманностью утверждаем, что в Ветхом Завете ничего об этом не говорится. Во всем, что касается Церкви - ее положения, ее призвания, ее участи, ее будущего - мы должны обращаться к страницам Нового Завета, а в нем - главным образом, к Посланиям Павла. Смешивать "слово пророчества" с надеждой Церкви - значит, причинять ущерб истине Божьей и совращать души Его народа. Слишком верно то, что лукавый, увы, преуспел в этом во всей господствующей Церкви. Следовательно, так мало христиан мыслят действительно по Писанию о пришествии их Господа. Они ищут в пророчествах надежду Церкви, они смешивают "Солнце правды" с "Утренней звездой" - они путают пришествие Христа за святыми Его и Его пришествие со святыми Его - они отождествляют Его "пришествие", или "состояние присутствия" с Его "явлением", или "проявлением".
Все это является чрезвычайно серьезной ошибкой, от которой мы хотим предостеречь нашего читателя. Когда Христос придет со Святыми Его, то "узрит Его всякое око". Когда Он явит Себя, Его воинство тоже будет явлено. "Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе" (Кол. 3,4).
Когда Христос придет осуществить Свой суд, Его святые придут вместе с Ним. "Се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих - сотворить суд над всеми" (Иуд. 14-15).
Так в Откровении 19 воинства небесные на белых конях следовали за Сидящим на белом коне, облаченные в виссон чистый и светлый. Эти воинства не ангелы, но святые, ибо мы нигде не читали о святых, облаченных в белый виссон, который, как ясно выражено в этой самой главе, является "праведностью святых" (стих 8).
Итак, совершенно очевидно, что, если святые будут сопровождать их Господа, когда Он грядет в суде, они должны прежде быть с Ним. Факт их восшествия к Нему не представлен в книге Откровения, если только Он не следует - а мы в этом не сомневаемся - из восхищения младенца мужского пола в главе 12. Младенцем мужского пола, несомненно, является Христос, и поскольку Христос и Его воинство неразрывно соединены в одно, то это воинство совершенно отождествляется со Христом - вовеки благословенно Его святое и драгоценное имя!
Но, очевидно, в рамки книги Откровения совершенно не входит описание пришествия Христа за Своими или их восхищение в сретение Господа на воздухе или их возвращение в дом Отца. Об этих благословенных событиях или фактах мы можем прочитать в другом месте, как, например, в Иоан. 14,3; 1 Кор. 15,23; 51-52; 1 Фес. 4,14-17. Пусть читатель обдумает эти три отрывка. Пусть он примет всей своей душой их ясное и драгоценное учение. В них нет ничего трудного, в них нет никакой запутанности или туманности. Даже младенец во Христе поймет их. Они наиболее ясным и простым образом выражают истинную христианскую надежду, которая - мы страстно это повторяем, указывая на нее как на непосредственное и безусловное учение Священного Писания, - воплощена в пришествии Христа, чтобы принять к Себе Своих, весь Свой народ, чтобы взять их с Собой в обитель Своего Отца, чтобы они пребывали там вместе с Ним, пока Бог не закончит Свои величественные счеты с Израилем и другими народами и справедливыми действиями не приготовит путь для возвращения первородных в мир.
Итак, на вопрос: "Почему в книге Откровения не описывается пришествие Христа за святыми Своими?" - мы ответим: "Потому что эта книга - прежде всего, книга суда, царственная, справедливая книга, по крайней мере с главы 1-ой по 20-ую". Здесь даже Церковь поставлена под суд. В главах 2 и 3 мы видим Церковь не как тело или невесту Христа, но как ответственного свидетеля на земле, чье состояние тщательно исследуется и строго судится Тем, Кто ходит посреди светильников.
Поэтому восхищение святых не согласовывалось бы непосредственно с характером этой книги. Она показывает нам Церковь на земле во всей своей ответственности, которая выражена в главах 2 и 3 маленьким словом "это". Но с этого места до главы 19 о Церкви на земле не сказано ни единого слова. Очевидно, в тот драматический период Церкви на земле не будет. Она будет со своим Главой и Господом в божественном уединении дома Отца. Искупленные оказываются на небе, под именем двадцати четырех старцев с золотыми венцами (главы 4-5). Там они и будут - благословен Бог - пока снимаются печати, трубят трубы и выливаются чаши. Думать, на основании Отк. 6 - 18, о том, что Церковь будет находиться, на земле, помещать ее в центр апокалиптического суда, проводить ее через "великую скорбь", подвергать ее "године искушения, которая придет на всю вселенную, чтоб испытать живущих на земле", значило бы фальсифицировать ее положение, лишить ее законных привилегий и противоречить ясному и решительному обетованию ее Господа.
В следующей статье мы получим возможность показать, что после того, как Церковь будет водворена на небеса, Дух Божий будет действовать как среди евреев, так и среди язычников. См. Отк. 7.
Нет, нет, любезный читатель, пусть никто ни в коем случае тебя не обманет. В Отк. 2 - 3 мы видим Церковь на земле. А в главах 4 - 5 мы видим ее на небесах вместе с ветхозаветными святыми. Откровение не говорит нам, как она туда попала, но мы видим ее там в высоком общении и святом поклонении, и затем, в главе 19, появляется Сидящий на белом коне со святыми Его, чтобы совершить суд над зверем и лжепророком - низвергнуть всякого врага и всякое зло и править над всей землей в течение благословенного периода в тысячу лет.
Таково очевидное учение Нового Завета, к которому мы настойчиво привлекаем внимание наших читателей. И пусть никто не подумает, будто наша цель - найти легкий путь для христианина, уча со всей серьезностью, что Церковь не будет в "великой скорби", не войдет в "годину искушения". Ничего подобного. Естественное и истинное положение Церкви, а потому и каждого отдельного христианина, в мире - скорбь. Так говорит Господь: "В мире будете иметь скорбь". И снова: "Хвалимся и скорбями".
Поэтому не может быть и вопроса об избежании уготованной нам в этом мире участи, если только мы верны Христу. Но суть в том, что все истинное положение Церкви и ее будущее заключены в этом вопросе, вот по какой причине мы привлекаем к нему молитвенное внимание наших читателей.
Великая цель врага - низвести церковь Божию до земного уровня, совершенно увести христиан от их богоданной надежды, смешать то, что Бог сделал различным, занять их сугубо земным, заставить их так перепутать пришествие Христа за святыми Его с явлением Его в суде над миром, чтобы они не могли ожидать Жениха и воспитывать в себе небесные помыслы, что как раз и делает их членами тела Христова. Лукавый стремится заставить их искать себе различные земные занятия, чтобы встать между ними и их истинной надеждой, чтобы они не могли - как того желает Бог - с крайним нетерпением, с пылким желанием ожидать появления "звезды светлой и утренней".
Лукавый прекрасно знает, чего он хочет, и мы, несомненно, должны быть осведомлены о его кознях, занимаясь изучением Слова Божия и познавая таким образом - что мы и делаем - двойственное значение славного факта пришествия Господня.
Теперь мы попросим читателя обратиться ненадолго к двум Посланиям к Фессалоникийцам. Как мы уже заметили, эти христиане были обращены к благодатной надежде о возвращении Господа. Они учились день за днем ожидать Его. Это было не просто воспринятое рассудком учение о пришествии, но они постоянно ожидали божественную Личность сердцем, научившимся любить и страстно желать Ее прихода.
Но, как мы легко можем себе представить, фессалоникийские христиане не знали о многих вещах, связанных с этой благодатной надеждой. Апостол был "разлучен с ними на короткое время лицом, а не сердцем". Ему не довелось остаться с ними достаточно долго, чтобы посвятить их во все подробности предмета их надежды. Они знали, что Иисус должен вернуться - Та самая благословенная Личность, Которая благодатно освободила их от грядущего гнева. Но что касается различия между Его пришествием за святыми Его и Его пришествием с ними, между Его "присутствием" и Его "явлением", между Его "пришествием" и "днем Господним", то они первоначально ничего об этом не знали.
Следовательно, как можно ожидать, они впадали в различные ошибки и заблуждения. Удивительно, как быстро человеческий ум уклоняется в самые грубые и вопиющие противоречия и заблуждения. Нас со всех сторон должна охранять от этого чистая, прочная, всеустраняющая истина Божья. Мы должны привести наши души в равновесие божественным откровением, иначе мы предадимся всякого рода ложным и нелепым представлениям. Так, некоторые из фессалоникийцев восприняли идею об оставлении их благородного призвания. Они прекратили трудиться и превратились в праздношатающихся.
Это была большая ошибка. Даже если бы мы были совершенно уверены, что наш Господь придет сегодня ночью, все равно у нас не было бы ни малейшей причины оставлять наши ежедневные обязанности, которые мы прилежно и верно исполняли, и не делать все то, что для нас возможно в том особом поле деятельности, где Его благая рука поместила нас. Сам факт ожидания благословенного Владыки должен лишь укрепить наше желание сделать все, как надо, до Его возвращения, так, чтобы не пренебречь ни одним Его праведным требованием. В сущности, надежда на скорое возвращение Господа, если она прочно коренится в душе, освящает, очищает и устрояет жизнь христианина, его поведение и характер. Увы, мы знаем, что даже эту славную истину можно понимать умом и исповедовать устами, в то время как сердце, жизнь христианина, его поведение и характер остаются совершенно не тронуты ею. Но вдохновенный апостол Иоанн проникновенно учит нас, что "всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист" (1 Иоан. 3,3). И это "очищение" охватывает все, что составляет нашу обыденную жизнь изо дня в день.
Но есть и другая серьезная ошибка, в которую впали возлюбленные фессалоникийцы и из которой вдохновенный апостол, как истинный и верный пастырь, пытается их вывести. Они вообразили, что их умершие друзья-христиане не разделят радость возвращения Господня. Они боялись, что они не смогут принять участия в том благословенном и долгожданном событии.
Хотя верно то, что эта ошибка доказывает, как живо осознавали эти христиане свою благословенную надежду, все же она остается ошибкой и ее необходимо исправить. Но давайте тщательно изучим, как это было сделано: "Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших" (или усопших) "в Иисусе Бог приведет с Ним"
Заметьте это. Апостол не пытается утешить своих скорбящих друзей уверением, что и они когда-нибудь последуют за почившими. Совсем наоборот. Он уверяет их, что Иисус приведет почивших с Собой. Это ясно и очевидно, и это основано на том великом факте, что "Иисус умер и воскрес".
Но апостол здесь не останавливается, он проливает новый свет на этот предмет своим возлюбленным детям по вере. "Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем. Итак, утешайте друг друга сими словами".
Здесь перед нами представлено то, что обычно называют восхищением святых - поистине славная, ободряющая и восхитительная тема - блистательная надежда Церкви Божьей и каждого отдельного верующего. Сам Господь сойдет с небес с призывом, предназначенным лишь для ушей и для сердец Его святых. Ни одно "необрезанное" ухо не услышит его, ни одно невозродившееся сердце не будет им тронуто - тем небесным гласом, тем божественным трубным зовом. Умершие во Христе, включая, как мы полагаем, ветхозаветных святых, а также новозаветных, которые ходили по вере Христовой, - все они услышат эти благословенные звуки и выйдут из своих усыпальниц. Все живущие святые услышат их и в одно мгновение преобразятся. О, какое это будет преображение! Несчастная изувеченная плоть превратится в славное тело, подобное телу Христову.
Взгляните на это сгорбленное и изнуренное тело, изнуренное болью и истощенное годами великих страданий. Это тело святого. Как унизительно видеть подобное! Да, но подождите немного. Пусть только прозвучит труба, в одно мгновение эта несчастная изувеченная и изможденная плоть преобразится и станет подобной славному телу сошедшего Господа.
А теперь в приюте для умалишенных - бедный сумасшедший. Он там уже много лет. Это святой Божий. Какая в этом тайна! Поистине мы не в силах измерить ее глубину - это вне наших возможностей, но это так. Этот бедный сумасшедший - святой Божий, наследник славы. Он также услышит глас Архангела и трубу Божию и покинет свое убежище навсегда, взойдя на небеса в славном теле, навстречу сходящему Господу.
О читатель! Какой блистательный миг! Как много тогда опустеет больничных палат и постелей страдальцев! Какие чудесные произойдут перемены! Как будут биться сердца при этой мысли, как будут петь они все хором прекрасный гимн:
Господь Христос придет опять -
Мы не напрасно будем ждать.
Во славе Он, как в свете дня,
Придет и призовет меня.
На труб архангеловых зов
Святые выйдут из гробов -
О, миллионы их встают
И гимн Спасителю поют:
О, Избавитель наш от зла,
Небесным воинствам внемли:
Хвала Всевышнему, хвала -
Владыке неба и земли!"
Аминь, аминь.
Какая славная мысль о "миллионах, встающих из гробов"! Как поистине упоительно быть среди них! Как драгоценна надежда увидеть Того Благословенного, Кто любит нас и Кто отдал Себя за нас! Такова надежда христиан, надежда, о которой ни строчки не сказано во всем Ветхом Завете. "Слово пророчества", конечно, чрезвычайно важно. Мы должны отнестись к нему со всем вниманием. Получить яркий светильник, который бы указал дорогу из мрака, - невыразимая благодать для тех, кто оказался в темноте. Но пусть христианин помнит, что все, что он желает, - это, чтобы "взошла утренняя звезда в его сердце", другими словами, чтобы над всем его сердцем господствовала надежда увидеть Иисуса, такая же яркая, как "звезда утренняя и светлая". Когда сердце таким образом исполнится истинной христианской надеждой и отдастся под ее власть, тогда глаз сможет узреть смысл в пророческих пергаментах, он сможет проникнуть во всю глубину пророчества, благодатно раскрытого перед нами Богом, и найти интересной и полезной каждую его страницу и строку. Но, с другой стороны, мы должны быть уверены, что тот, кто читает пророчества с целью узнать там что-нибудь о Церкви или ее надежде, тот на ложном пути. Он найдет там "евреев" и "язычников", но только не "Церковь Божию". Мы искренне верим, что ни один из наших читателей не пренебрежет этим фактом - фактом, мы можем смело это утверждать, глубочайшей важности.
Но, возможно, нас спросят: "В чем же тогда польза пророчеств? Если в самом деле верно то, что мы ничего не можем там найти о Церкви, то какая польза от этих пророчеств для христиан? Почему мы должны обращать на них внимание, если они непосредственно нас не касаются?" На это мы ответим: "Разве все, что нас непосредственно не касается, бесполезно? Разве мы не должны интересоваться пророчеством, если оно к нам лично не относится? Разве для нас ничего не значит, когда перед нами раскрываются планы и намерения Бога? Неужели мы так мало ценим высокое преимущество узнавать от Бога Его замыслы через Его священное слово пророчества? Авраам, конечно же, совсем иначе относится к божественному сообщению в Быт. 18: "Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать?" А что именно? Касалось ли это непосредственно Авраама? Вовсе нет. Это касалось Содома и прилежащих городов, до которых Аврааму не было никакого дела. Но разве это погасило его интерес к божественному сообщению? Разве это не позволило ему оценить знак особого благоволения, когда Бог оказал ему честь, доверив Свои замыслы? Конечно, нет. Мы можем смело утверждать, что верный патриарх высоко оценил возложенную на него привилегию.
Так должны поступать и мы. Мы должны изучать пророчества со всем интересом, происходящим из того факта, что в них с божественной точностью раскрывается то, что Бог намерен сделать на этой земле с Израилем и с другими народами. Пророчество - это Божья история будущего, и мы должны наслаждаться ее изучением в такой же степени, в какой мы Его любим; не в том дело - как кто-то сказал, - что мы можем проверить истинность пророчеств через их осуществление, а в том, что мы можем иметь абсолютную и божественную уверенность в будущем, которую способно дать нам Слово Божье. Нет ничего нужнее в суждении веры, чем предполагать, что мы должны ждать исполнения пророчества, чтобы убедиться в том, что оно верно. Какое оскорбление - разумеется, неумышленное - несравненному откровению Божьему!
Но теперь мы должны вернуться на время к важному вопросу о "дне Господнем". Это выражение часто встречается в Ветхом Завете. Мы не в состоянии процитировать все отрывки, сошлемся лишь на несколько, чтобы читатель мог следовать за ходом рассуждения.
Во 2-ой главе книги пророка Исаии мы читаем: "Ибо грядет день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, - и оно будет унижено... И падет величие человеческое, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день, и идолы совсем исчезнут. И войдут люди в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю".
Также и в книге пророка Иоиля 2: "Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок - день тьмы и мрака, день облачный и туманный: как утренняя заря распространяется по горам народ многочисленный и сильный, какого не бывало от века и после того не будет в роды родов... Перед ними потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой цвет... ибо велик день Господень и весьма страшен и кто выдержит его?"
Из этих и подобных им отрывков мы узнаем, что "день Господень" стоит в связи с глубоко драматической мыслью о суде над миром, над оступившимся Израилем, над человеком и его путями, над всем, что ценит и к чему стремится человеческое сердце. Одним словом, день Господень стоит в разительном противоречии с днем человека. Человек главенствует теперь, Господь же будет главенствовать тогда.
Итак, совершенно верно то, что все принадлежащие Господу могут радоваться в ожидании этого дня, который, хотя и откроется судом над миром, тем не менее будет отмечен всеобщим царством справедливости; но все же мы должны помнить, что особая надежда христиан связана не с этим днем и его страшным судом, гневом и ужасом, а с пришествием и присутствием Иисуса, с их миром, радостью, любовью и славой. Церковь встретит своего Господа и вернется с Ним в дом Отца прежде, чем этот ужасный день разразится над миром. Вкушение невыразимого общения с той небесной обителью станет блаженной участью Церкви на неопределенный срок, предшествующий началу дня Господня. Ее взор будет обласкан видом "звезды светлой и утренней" задолго до того, как "Солнце Правды" в его исцеляющей добродетели взойдет над благочестивой частью народа Израильского - богобоязненного остатка семени Авраамова.
Мы стремимся к тому, чтобы читатель-христианин полностью осмыслил это великое и важное различие. Мы убеждены, что оно окажет воздействие на все его мысли, взгляды и надежды о будущем. Оно позволит ему без единого омрачающего облачка увидеть весь его путь христианина. Оно освободит его от всякой туманности, неясности и смущения и, далее, оно избавит его рассудок от того чувства страха, с которым даже возлюбленные Господа думают о будущем. Оно научит его ожидать Спасителя - благословенного Жениха - вечного Возлюбленного его души, а не суда и ужаса, солнечных затмений и землетрясений, потрясений и содроганий; оно сохранит его дух спокойным и счастливым, в уверенной и прочной надежде на то, что он будет с Иисусом прежде, чем наступит этот великий и ужасный день Господа.
Посмотрите, как старается верный апостол привести своих возлюбленных обращенных фессалоникийцев к ясному пониманию различия между "пришествием" и "днем Господним": "О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы - сыны света и сыны дня: мы - не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения чрез Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с Ним. Посему увещевайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете" (1 Фес. 5,1-11). Здесь это различие выражено с безошибочной ясностью. Сам Господь придет за нами как Жених. Жених и тать - две совершенно разные вещи, так же различны и пришествие Господа за ждущими Его и наступление Его дня в дремлющем и опьяненном мире.
Некоторым, возможно, покажется сложным для понимания то, что к церкви в Сардисе обращены такие грустные слова: "Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя" (Отк. 3,3).
Однако все трудности исчезнут, когда мы подумаем, что в случае церкви в Сардисе ее тело лишь названо живым, между тем как оно мертво. Она опустилась до уровня мира и может судить лишь с мирской точки зрения. Эта церковь совершенна, пока не низринулась со своего высокого и священного положения, теперь она подпала под суд; поэтому теперь она не может ободриться истинной надеждой Церкви - ей угрожает ужасная мирская кара. Мы видим здесь Церковь не как тело или невесту Христа, но как ответственного перед Богом свидетеля на земле - как золотой светильник, который должен пролить в этот темный мир божественный свет свидетельства во время отсутствия ее Господа. Но увы! Господствующая церковь пока ниже и сделалась темнее, чем сам мир. Отсюда страшная угроза отвержения подтверждает правило.
Мы продолжим рассмотрение этого вопроса, как он изложен во 2-ом послании к Фессалоникийцам.
Для сердца истинного верующего тот факт, что наш Бог в Его чудесной благодати всегда дает едоку пищу, а сильному - нежность, является неисчерпаемой поддержкой и успокоением. Он выводит свет из тьмы, жизнь из смерти и заставляет яркие лучи Его славы сиять посреди самых страшных бедствий, причиненных рукою врага. Истинность сказанного подтверждается каждой страницей богодухновенного Писания, и эта истина должна наполнить наши сердца миром, а наши уста хвалою.
Вот в какие заблуждения и ошибки в учении и практической жизни впали ранние христиане, которые будут использованы для наставления, руководства и пользы Церкви до конца ее земной истории.
Так, например, ошибка фессалоникийских христиан в отношении их почивших братьев явилась поводом для излияния такого потока божественного света на пришествие Господне и на восхищение святых, что ни для одного бесхитростного ума, который склоняется перед Писанием, невозможно уже впасть в подобную ошибку. Они ожидали пришествия Господа, и в этом они были правы. Они ждали, что Он установит на земле Свое царство, и в этом они также в общем были правы.
Но они допустили большую ошибку, упустив небесный аспект этой славной надежды. Их понимание было неполным, их вера была с изъяном. Они не видели двух сторон двойственного значения пришествия Христа, каковыми являются Его сретение святых Его на воздухе и Его появление во славе, чтобы установить Свое царство явным образом. Поэтому они боялись, что их почившие братья неизбежно окажутся вне сферы блаженства - вне круга славы. Эта ошибка была, как мы видели, божественно исправлена в первом послании (глава 4). Небесная сторона этой надежды - истинная участь христианина - предъявлена их сердцам как истинное исправление их заблуждения в отношении усопших святых. Христос соберет к Себе всех Своих святых, а не только часть их, и если у кого-либо будет какое-либо преимущество, если будет какое-то подобие различия, то в пользу как раз тех людей, которых они оплакивали, ибо "мертвые во Христе воскреснут прежде".
Но из второго послания к Фессалоникийцам мы узнаем, что эти недавно обращенные христиане были подвержены еще одной великой ошибке, которая касалась не живых, но мертвых, и затрагивала не "пришествие", но "день Господень". В первом случае они боялись, что усопшие не примут участия в блаженном триумфе "пришествия", а во втором случае они боялись, что в то же время живые будут преданы ужасам дня Господня.
Такова ошибка, которую разбирает вдохновенный Апостол в своем втором послании к фессалоникийским верующим; в послании, непревзойденном по своей нежности и тактичности и вместе с тем мудрости и верности.
Христиане в Фессалонике испытывали великие притеснения и скорби, тем очевиднее, что лукавый через лжеучителей пытался развратить их умы, подводя их к мысли о том, что "великий и ужасный день Господень" уже наступил и что те гонения, которым они подвергаются, сопровождают этот день. Если бы это было так, то все учение апостола оказалось бы ложным, ибо если в его учении и была какая-то истина, которая сияет ярче, чем остальные, то это истина отождествления верующих со Христом столь полная, что для Христа невозможно было бы явиться во славе без святых Его. "Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе". Но Он должен явиться для того, чтобы привести за собой "день Господень".
Далее, когда день Господень действительно придет, то скорби наступят не для Его святых, но, напротив, для их гонителей. Об этом и напоминает апостол просто и ярко на первых страницах: "Всегда по справедливости мы должны благодарить Бога за вас, братия, потому что возрастает вера ваша, и умножается любовь каждого друг ко другу между всеми вами, так что мы сами хвалимся вами в церквах Божиих, терпением вашим и верою во всех гонениях и скорбях, переносимых вами в доказательство того, что будет праведный суд Божий, чтобы вам удостоиться Царствия Божия, для которого и страдаете. Ибо праведно пред Богом - оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа" (1,3-8).
Таким образом, этот вопрос затрагивает не только положение христиан, но саму славу Божью, Его действительную праведность.
Если день Господень и в самом деле принесет христианам скорбь, то в учении - грандиозном учении Павла о том, что Христос и святые Его едины, нет истины, и, более того, это подвергло бы сомнению праведность Бога. Итак, если бы христиане оказались в скорби, то это бы означало нравственную невозможность того, что день Господень вообще сможет наступить, ибо когда Он придет, то для верующих это будет успокоение как их общая награда в Царстве, а не только в доме Отца; но не в этом сейчас дело. Столы торговцев-меняльщиков будут опрокинуты, Церковь обретет покой. А притеснители Церкви сами окажутся в притеснении. В день человеческий в притеснении призвана быть Церковь, но в день Господень все перевернется.
Пусть читатель тщательно это отметит. Вопрос не в страданиях христиан от гонений. Они ведь к этому и призваны в мире, пока в нем господствует порок. Христос страдал, и мы должны страдать. Но вот, что мы хотим закрепить в уме и сердце христианина - когда Христос придет, чтобы установить Свое Царство, будет совершенно невозможно, чтобы святые Его оказались в притеснении. Таким образом, учение лукавого, которым он пытался совратить фессалоникийских верующих, оказалось наглым обманом. Апостол устраняет само основание этой лжи простым изложением драгоценной истины Божьей. Вот божественный способ избавления людей от ложных представлений и напрасных страхов. Дайте им правду, и всякое заблуждение исчезнет перед ней. Впустите ослепительный свет вечного Слова Божьего, и весь туман, все тучи лжеучения рассеются.
Но давайте теперь исследуем дальнейшее учение апостола в этом послании. Сделав это, мы увидим, как основательно он утверждает различие между "пришествием" и "днем" - различие, над которым читатель должен хорошенько подумать.
"Молим вас, братья, о" (или на основании) "пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступил" (в русской Библии "наступает" - М.С.) "день Господень".
Мы вовсе не претендуем здесь на ученость. Мы просто собиратели колосьев в том чрезвычайно интересном поле критики, где другие пожали богатый урожай. Мы не намерены занимать ум читателя доводами в защиту предложенного чтения текста, но мы убеждены, что принесем ему немного пользы, если предложим ему то, что считаем ошибочным. Мы не сомневаемся в истинности приведенного выше прочтения 2 Фес. 2: "Уже наступил день Господень". Слово j"jdegke" можно перевести именно так. Оно встречается также в Рим. 8,38, где переведено как "настоящее", также и в 1 Кор. 3,22 - "настоящее", 1 Кор. 7,26 - "настоящая правда", Гал. 1,4 - "настоящий лукавый век", Евр. 9,9 - "настоящее время".
Теперь, отвлекаясь от вопроса о различных прочтениях, покажем бесхитростному христианину, что апостол вовсе не хотел внушить фессалоникийцам, что день Господень не был - даже тогда - близок. Писание никогда себе не противоречит. Ни одно высказывание из божественного откровения не может опровергать другое. Но если прочтение, данное в нашем отличном авторизованном переводе, правильно, то тогда оно стоит в непосредственном противоречии к Рим. 13,12, где ясно и выразительно сказано: "День приблизится". Какой "день"? Конечно же, день Господень, каковое название всегда употребляется в связи с нашей личной ответственностью в нашей повседневной жизни и служении.
Отметим в скобках, что этот вопрос чрезвычайно интересен и ценен в практическом отношении. Если читатель потрудится изучить различные места, в которых говорится об этом "дне", то он обнаружит, что все они в большей или меньшей степени относятся к нашему делу, служению и ответственности. Например, "чтобы вам быть неповинными" (не в пришествие, но) "в день Господа нашего Иисуса Христа" (1 Кор. 1,18). "Каждого дело обнаружится; ибо день покажет" (1 Кор. 3,13). "Непреткновенны в день Христов" (Фил. 1,10). "А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный" (2 Тим. 4,8).
Из этих и многих других отрывков, которые можно привести, мы узнаем, что "день Господень" будет великим часом расчета со всеми работниками, часом божественного прославления служения, часом решения всех вопросов личной ответственности и распределения наград - "десять городов" и "пять городов".
Таким образом, куда бы мы ни обратились, с каким бы подходом мы ни обращались к нашему предмету, мы все больше и больше убеждаемся в истинности четкого различия между "пришествием" Господа (или Его присутствием) и Его "явлением" (или "днем"). Первое всегда лежит перед сердцами как светлая и благословенная надежда верующего, которая может осуществиться в любой момент. Последнее в его глубокой важности воздействует скорее на сознание, касаясь всей повседневной жизни тех, кто оставлен в этом мире, чтобы трудиться и свидетельствовать во имя отсутствующего Господа. Писание никогда не смешивает эти две вещи, хотя мы и можем это сделать; к тому же во всем Писании от начала до конца нет ни одной фразы, которая учила бы, что верующие не должны всегда ожидать пришествия Господа и трепетно помнить, что "день близок". Только "злой раб" - о котором упоминается в притче Господней в Мат. 24 - "скажет в сердце своем: "не скоро придет Господин мой"; ужасные последствия ждут того, в чьем сердце укоренилась такая мысль.
Теперь мы вернемся на время к 2 Фес. 2 - тому месту в Писании, которое возбуждает множество споров среди толкователей и представляет значительные трудности для всех изучающих пророчества.
Совершенно очевидно, что лжеучители пытались смутить умы фессалоникийцев, внушая им мысль, что уже тогда они были окружены ужасами "дня Господня". "Нет, - говорит апостол, - этого не может быть". Прежде чем начнется этот день, мы все должны собраться на встречу с Господом в воздухе. Он умоляет их ради (yper) пришествия Господня и нашей встречи с Ним не тревожиться об этом дне. Апостол уже открыл им небесную сторону пришествия Господня. Он учил их, что они как христиане принадлежат этому дню, что их дом, и их участь, и их надежда - все это в той области, откуда должен воссиять этот день. Потому было совершенно невозможно, чтобы день Господень навлек ужас и скорби на тех, кто был действительно по благодати сынами этого дня.
Но, далее, даже с земной точки зрения лжеучители были совершенно не правы.
"Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога. Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, и со всяким неправедным обольщением погибающих за то, что они не приняли любви истины для своего спасения" (2 Фес. 2,3-10).
Здесь мы видим, что прежде, чем придет день Господень, должны открыться отступления, человек греха и сын погибели. Тайна беззакония придет в действие. Человек открыто противопоставит себя Богу, нет, он присвоит себе имя и поклонение Бога. Все это должно произойти на земле прежде, чем великий и ужасный день Господень разразится над землей. Пока же есть нечто мешающее или некто мешающий всему этому. В Послании не говорится, что это за помеха или препятствие. Бог использует их в разные времена.
Одни считали, что этой помехой была римская империя, другие думали, что это Дух Святой в Церкви. К этой последней точке зрения мы склоняемся уже в течение многих лет, хотя и в первом утверждении содержится доля истины. В конце концов, мы узнаем это из других частей Писания - прежде чем откроется отступление, Церковь будет в безопасности переселена в свой вечный и благословенный дом на небесах, в уготованное для нее место. Какая драгоценная мысль!
Но мы чрезвычайно определенно узнаем из книги Откровения, что прежде, нежели совершится тайна беззакония в личности человека греха, Церковь будет совершенно удалена из этого мира. Невозможно читать просветленным глазом Отк. 4,5 и не видеть, что Церковь окажется в самом тесном круге небесной славы до того, как вскроется последняя печать, протрубит последняя труба и прольется последняя чаша. Мы не думаем, что тот, кто не видит "этого", понял книгу Апокалипсиса.
В ходе нашего рассуждения мы получим возможность более глубоко разобраться в этом чрезвычайно интересном вопросе. Теперь же мы можем лишь умолять читателя самостоятельно его изучить. Пусть он обдумает 4-ую и 5-ую главы Откровения и попросит Бога истолковать их драгоценное содержание его душе. Мы убеждены, что он таким образом узнает, что двадцать четыре старца с золотыми венцами на головах представляют собой небесных святых, которые собрались вокруг Агнца во славе прежде, нежели исполнится последняя строка пророчества запечатанной книги.
На этом мы должны закончить нашу статью, но перед тем, как мы это сделаем, мы бы хотели задать читателю очень простой вопрос - вопрос, на который можно ответить лишь непосредственно перед лицом Бога. Он заключается в следующем: чего ты ожидаешь? На что ты надеешься? Ждешь ли ты известных событий, которые должны произойти на этой земле - такие, как возрождение ранней империи, возникновение десяти царств, возвращение всего еврейства в их собственную землю, Палестину, восстановление Иерусалима, появление антихриста, великая скорбь и, наконец, ужасный суд, который непременно придет с днем Господним?
Скажи, любезный друг, эти ли видения наполняют твою душу? Этого ли ты с нетерпением ожидаешь? Если так, то будь уверен, что ты не находишься во власти истинной надежды Церкви. Совершенно верно, что все перечисленное произойдет в назначенное время, но ничто из этого не должно стоять между тобой и твоей истинной надеждой. Все это запечатлено на страницах пророчества, все это записано в божественной истории будущего, но это никогда не должно бросить тень на светлую и благословенную надежду христиан. Эта надежда славно выступает на фоне грозного пророчества. В чем она заключается? Мы снова повторяем: в чем же она заключается? В появлении звезды светлой и утренней - в пришествии Господа, благословенного Жениха Церкви.
Это, и ничто иное, является истинной и надлежащей надеждой Церкви Бога. "И дам ему звезду утреннюю" (Отк. 2,28). "Вот, Жених идет" (Матф. 25). Мы можем спросить, когда эта утренняя звезда появится в нашем мире? Накануне дня оного. Кто увидит ее? Тот, кто бодрствует темной и утомительной ночью. Как ясна, как практична, как выразительна эта мысль! Церковь призвана бодрствовать - любовно не смыкать очей - настойчиво вопрошать страждущие сердца: "Отчего медлит Его колесница?" Увы, Церковь не справилась с этим. Но это не является поводом для того, чтобы отдельный верующий не пребывал в полной власти этой благословенной надежды. "И Слышавший да скажет: приди". Это относится в каждому лично. О, если бы автор и читатель этих строк осознавал в своей повседневной жизни очищающую, освящающую, возвышающую силу этой небесной надежды! Если бы мы понимали и практически осуществляли слова апостола Иоанна!
Возможно, некоторых из наших читателей испугает заголовок этой статьи. В их ум, с детства привыкший смотреть на этот великий вопрос через призму христианских канонов учения и исповедания веры, никогда бы не пришла мысль о двух воскресениях. Тем не менее Писание в самых ясных и недвусмысленных выражениях говорит о "воскресении жизни" и "воскресении осуждения" - двух воскресениях, различных по характеру и по срокам.
Более того, Писание сообщает нам также о том, что между двумя воскресениями пройдет по меньшей мере тысяча лет. Если люди учат иначе, если они строят богословские системы и выдвигают вероучения, противоположные прямому и решительному учению Святого Писания, они должны ответить за это перед Господом, как и все, кто принимает их руководство. Но помни, читатель, твой и наш нерушимый долг слушаться лишь авторитета Слова Божьего и склоняться в безоговорочном повиновении перед его священным учением.
Давайте же благоговейно зададим вопрос: что говорит нам Писание по предмету, указанному в заглавии этой статьи? Пусть нас ведет и поучает Бог Дух Святой.
Сначала мы процитируем замечательный отрывок из 5-ой главы евангелия от Иоанна.
"Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему: ибо наступает время, в которое все, находившиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения".
Нужно сказать английскому читателю, что во всем Иоан. 5,22-29 слова "judgme"t" (суд), "c""dam"ati""" (осуждение), "dam"ati""" (осуждение) выражены в подлиннике одним и тем же словом xri"iz, обозначающим просто "суд" в его процессе, а не его результат. Остается только сожалеть, что в нашем Авторизованном Переводе это не отражено. Это сделало бы учение, содержащееся в этом отрывке, намного яснее. Мы с огромной неохотой осмеливаемся прикасаться к нашей непревзойденной Библии, но временами это совершенно необходимо ради истины и ради наших читателей. Что же касается перевода стиха 24, то в общем-то все ведет к одному, говорим ли мы "суд" или "осуждение", поскольку результатом суда должно быть осуждение. Но почему бы не быть точным?
Итак, здесь нам указано в самых безошибочных терминах на два воскресения. Правда, в этом отрывке они различаются лишь по характеру, но не по времени. Есть воскресение жизни, и есть воскресение осуждения, и нет ничего более раздельного, чем это. Не может быть никаких оснований для теории о смешанном воскресении. Воскресение верующих будет избирательным, оно произойдет на тех же принципах и будет иметь тот же характер, что и воскресение нашего благословенного и обожаемого Господа, это будет воскресение из мертвых. Это будет акт божественной власти, основанной на совершившемся искуплении, при котором Бог вступится за Своих усопших святых и поднимет их из мертвых, оставив остальных умерших в их могилах еще на тысячу лет (Отк. 20,5). В Мар. 9 есть интересный отрывок, который проливает достаточно света на этот вопрос. Начальные строки описывают преображение, а затем мы читаем: "Когда же сходили они с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых. И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых". Ученики чувствовали, что за ортодоксальной идеей о воскресении мертвых скрывается нечто особенное, нечто совершенно выходящее за ее рамки, и поистине так оно и было, хотя тогда они этого не понимали. В тот момент это лежало вне поля их зрения.
Но давайте вернемся к Фил. 3 и прислушаемся к дыханию того, кто полностью погрузился в великое христианское учение, питая славную небесную "надежду". "Чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых" (eja"astasi") (стихи 10-11). Минутного размышления будет достаточно, чтобы читатель убедился, что апостол не говорит здесь о великой всеобщей истине "воскресения мертвых", что каждый должен воскреснуть. Но перед сердцем этого возлюбленного слуги Христова было что-то особенное, а именно "воскресение из мертвых" - избирательное воскресение по образу Христова. Именно Его он постоянно жаждал. Это была светлая и благословенная надежда, озаряющая его душу и ободрявшая его посреди скорбей и испытаний, трудов и трудностей, борений и столкновений его неординарной жизни.
Но могут спросить: "Всегда ли апостол употребляет это маленькое различительное слово (ek), говоря о воскресении?" Не всегда. Обратитесь, например, к Деян. 24,15: "Имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают". Здесь нет этого слова, указывающего на христианскую или небесную сторону этого вопроса по той простой причине, что апостол обращался к тем, кто был совершенно неспособен принять истинно христианскую надежду - еще более неспособен, чем даже ученики в Мар. 9. Мог ли он раскрыть свою душу в присутствии людей, подобных Тертуллу, Анании и Феликсу? Мог ли он сказать им о своей особой и заветной надежде? Нет, он имел право основываться лишь на широкой идее о всеобщем воскресении, которую разделяли все ортодоксальные евреи. Если бы он сказал о "воскресении из мертвых", он не смог бы добавить слова, "чего и сами они ожидают", ибо они не "ожидали" ничего подобного.
Но какой контраст между драгоценным слугою Христовым, защищающим себя от обвинителей в Деян. 24, и им же - раскрывающимся перед своими возлюбленными братьями в Фил. 3! Последним он говорит об истинной христианской надежде в полном ее сиянии во славе Христовой. Теперь он может выразить самые сокровенные мысли, чувства и устремления своего большого и любвеобильного сердца с его страстными мечтами воскресения жизни, несущего полное удовлетворение, когда он проснется, подобно своему благословенному Господу.
Но мы должны вернуться на время к нашей первой цитате из Иоан. 5. Возможно, такое выражение истинности христианской надежды на воскресение представит определенные трудности для некоторых из наших читателей, ведь Господь, говоря о двух видах воскресения, употребляет слово "час". "Как же, - скажут, - между двумя воскресениями может быть тысяча лет, когда наш Господь ясно говорит нам о том, что все это случится в пределах одного часа?"
На этот вопрос мы дадим двойной ответ, прежде всего, мы обнаруживаем, что Господь употребляет то же самое слово и в стихе 25, где Он говорит о великом и славном деле оживления мертвых душ. "Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут". [Примечание. В английском переводе Библии употребляется вместо слова "время" слово "час". (Прим. перев.)]
Итак, мы видим здесь работу, которая продолжается уже почти девятнадцать долгих столетий. Обо всем этом времени здесь говорится как о "часе". Мы слышим, как глас Иисуса, Сына Божия, призывает драгоценные души от смерти к жизни. Поэтому, если в той же самой речи наш Господь, говоря о периоде, который охватил уже почти две тысячи лет, употребил слово "час", то какие могут быть трудности в приложении того же слова к периоду в тысячу лет?
Поистине, никаких, по нашему суждению. Но даже если остается небольшая трудность, она должна быть полностью устранена прямым свидетельством Духа Святого в Отк. 20,5-6, где мы читаем: "Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это - первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет".
Это полностью и навсегда решает этот вопрос для всех, кто желает учиться исключительно у Святого Писания, как должно всякому истинному христианину. Будут два воскресения - первое и второе, и между ними пройдет тысяча лет. Первое воскресение относится ко всем ветхозаветным святым, которых назвали в Евр. 12 "духами праведников, достигших совершенства", затем к Церкви первенцев и, наконец, к тем, кто будет предан смерти во время "великой скорби" и в течение всего периода между восхищением святых и явлением Христа в суде над зверем и его воинством в Отк. 19.
С другой стороны, второе воскресение относится ко всем тем, кто умер во грехах своих со дней Каина в (Быт. 4) до последнего отступника от тысячелетней славы (Отк. 20).
Как это значительно! Как реально! Как удручающе! Если бы наш Господь пришел сегодня ночью, то какое зрелище открылось бы на всех наших кладбищах и погостах! Какой язык, какое перо могли бы описать все это, какое сердце способно воспринять величие этого момента? Есть тысячи могил, в которых смешан прах умерших во Христе с прахом умерших вне Христа. Во многих семейных склепах можно обнаружить прах и тех и других. Но когда послышится глас Архангела, то все усопшие святые поднимутся из своих могил, оставляя тех, кто умер в своих грехах, во мраке и безмолвии могилы на тысячу лет.
Да, читатель, таково непосредственное и ясное свидетельство Слова Божия. Правда, оно не вдается в любопытные подробности. Оно не дает пищу для извращенного воображения и для праздного любопытства. Но оно содержит великий факт о первом и втором воскресении - о воскресении жизни и вечной славы и о воскресении осуждения и вечной муки. В Писании решительно нет ничего, подобного смешанному воскресению - общего восстания из мертвых в одно и то же время. Мы должны совершенно оставить эту мысль, как и многие другие воспринятые нами идеи, на которых мы воспитаны с раннего детства, которые вырастали по мере нашего роста и крепли вместе с нами, пока они действительно не укрепились в самом основании нашего интеллектуального нравственного и религиозного бытия, так что расстаться с ними для нас все равно что оторвать плоть от костей.
Тем не менее это должно быть сделано, если мы действительно хотим продвинуться в познании божественного откровения. Ничто так не мешает вникнуть в замысел Божий, как наш рассудок, наполненный нашими собственными домыслами или мыслями других людей. Так, например, в отношении к предмету данной статьи почти все из нас одно время придерживались того мнения, что все воскреснут вместе - как верующие, так и неверующие, и что они одновременно предстанут перед судом. Если же мы подойдем к Писанию с детской непосредственностью, то не будет ничего проще, яснее и понятнее, чем учение по этому вопросу. Отк. 20,5 учит нас, что между воскресением святых и воскресением грешников пройдет тысяча лет.
Нет смысла говорить о воскресении духов. В самом деле, это явный абсурд; поскольку дух не может умереть, он не может и воскреснуть из мертвых. Так же нелепо говорить и о воскресении начал. В Писании нет ничего подобного. Его язык ясен, как сама ясность. "Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это - первое воскресение". Зачем противиться силе ясности этого отрывка? Почему бы не склониться перед ней? Почему бы не избавиться раз и навсегда от всех наших старых излюбленных представлений и воспринять в простоте замечательное слово?
Читатель, не кажется ли тебе очевидным, что если Писание говорит о первом воскресении, то отсюда следует, что не все воскреснут сразу? Если бы все должны были воскреснуть в одно и то же время, то почему сказано: "Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом?"
В сущности, нам представляется невозможным для любого непредвзятого ума изучать Новый Завет и придерживаться теории о смешанном воскресении. Благодаря славе Христа, славе Церкви, ее члены получат особое воскресение - воскресение, подобное воскресению из мертвых. И поистине так будет.
"Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие. Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?. Жало же смерти - грех; а сила греха - закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом" (1 Кор. 15,51-58).
Мысль о том, что приходится так часто вступать в противоречие с получившими всеобщее распространение мнениями господствующей Церкви, причиняет боль. Кажется слишком самонадеянным по такому количеству вопросов опровергать все великие каноны и вероучения христианства. Но что поделать? Если бы дело касалось чисто человеческих вопросов, тогда и в самом деле открытое противопоставление одного человека устоявшемуся учению всей Церкви, вере, в течение столетий владевшей умами миллионов, показалось бы дерзкой и неоправданной самоуверенностью.
Но мы хотим убедить читателя, что это вопрос вовсе не о человеческих представлениях или о различии во мнениях даже мудрейших из людей. Это всецело вопрос об учении и авторитете Святого Писания. Были, есть и будут различные школы, учения, многообразные мнения и оттенки мыслей, но очевидный долг каждого чада Божия и каждого слуги Христова склоняться в священном благоговении, вслушиваясь в глас Божий на страницах Писания. Если бы речь шла о человеческом авторитете, мы могли бы рассуждать о его значимости; но если речь идет об авторитете Божественном, то всякие споры должны прекратиться, и наше дело, в том положении, в котором мы находимся, преклоняться и верить.
Таким образом, в нашей предыдущей статье мы пришли к убеждению, что в Писании нет ничего подобного смешанному воскресению - всеобщему воскресению из мертвых в одно и то же время. Мы убеждены, что наши читатели, как древние береанцы, изучили это в Писании и теперь готовы сопровождать нас в нашем исследовании Слова Божьего в отношении суда.
С самого начала этот великий вопрос звучит так: "Учит ли Писание о всеобщем суде?" Христиане придерживаются такой точки зрения, но в самом ли деле так учит Писание? Давайте посмотрим.
Прежде всего, в отношении каждого отдельного христианина и Церкви Божьей в целом Новый Завет утверждает ту драгоценную истину, что суда вовсе не будет. Для верующего суд уже прошел. Тяжелое облако суда разверзлось над головой нашего божественного Заступника. Он испил ради нас чашу гнева и суда и насадил нас на новую почву воскресения, к которому никогда ни при какой возможности не приложится суд. Для члена тела Христова так же невозможно попасть под суд, как для Самого Христа, божественной его Главы. Это кажется слишком сильным утверждением, но верно ли оно? Если да, то его сила - часть его нравственной ценности и славы.
За кого, позвольте спросить, Иисус был осужден на кресте? За святых Его. Он взял на Себя наш грех. Он представлял нас на кресте. Он стоял на нашем месте. Он нес наше бремя. Смерть Христа изменила все состояние и все обстоятельства нашей жизни, и изменила таким образом, что больше не могут возникнуть никакие вопросы. Разве у Бога есть какие-либо нерешенные вопросы ко Христу, Главе Церкви? Ясно, нет. Тогда и у Христа нет никаких нерешенных вопросов с Его членами. Все противоречия божественно и окончательно разрешены, в доказательство чего Глава Церкви, увенчанный славой и честью, сидит одесную небесного Величия.
Следовательно, допустить, что христиане в какое-то время, на каком-то основании или с какой-то целью попадут под суд, означало бы отрицать самую фундаментальную истину христианства и вступить в противоречие с ясным Словом нашего Господа Иисуса Христа, Который отчетливо провозгласил в отношении всех верующих в Него, что они "на суд не приходят" (Иоан. 5,24).
В сущности сама мысль о том, что христиане будут поставлены перед судом, чтобы решить вопрос об их звании или пригодности к небесам настолько же нелепа, насколько она противоречит Писанию. Например, как можем мы помыслить себе о Павле или о благоразумном разбойнике, стоящих перед судом в связи с их небесным званием после того, как они уже почти две тысячи лет находились на небесах? Но ведь так и получается, если в теории о всеобщем суде есть хотя бы доля истины. Если великий вопрос об их небесном звании должен решиться в день суда, то очевидно, что он не решился на кресте, а если он не решился на кресте, тогда мы будем осуждены, ибо если мы подлежим суду, то этот суд должен быть произведен по нашим делам, а единственным исходом такого суда будет озеро огненное.
Если, однако, утверждать, что христиане предстанут перед судом только для того, чтобы показать, что они чисты благодаря смерти Христа, тогда день суда превращается в чистую формальность, одна только мысль о которой чрезвычайно возмутительна для всякого набожного и здравого ума.
Но, честно говоря, нет необходимости рассуждать об этом вопросе. Одна фраза из Святого Писания намного лучше, чем десятки тысяч самых убедительных доводов человека. Наш Господь Христос самым проникновенным образом провозгласил, что "они на суд не приходят". Этого достаточно. Верующий был подвергнут суду больше восемнадцати столетий назад в Лице своего Главы, и снова подвести его под суд означало бы полностью игнорировать искупительное действие креста Христова; несомненно, Бог не может этого допустить и не допустит этого. Даже самый слабый из верующих может в благодарности и восторге воскликнуть: "Насколько это касается меня, все, что должно быть осуждено, уже осуждено. Все нерешенные вопросы решены. Суд навсегда позади. Я знаю, что мое дело должно быть испытано, мое служение прославлено, но что касается меня самого, моей личности, моего состояния, моего звания - все мое божественно решено. Сын Человеческий, ответивший за меня на проклятом дереве, теперь увенчан на престоле, и венец на Его челе является залогом того, что для меня уже не будет суда. Я жду воскресения жизни".
Таковы, и только таковы, должны быть истинные слова христианина. Лишь благодаря делу, совершенному на кресте, христианин может испытывать и выражать такие чувства. Ожидать день суда для решения вопроса о его вечной судьбе значило бы для него порочить Господа и отрицать действенность Его искупительной жертвы. Пребывание в сомнениях может показаться смирением или благочестием. Но мы остаемся в убеждении, что все, кто питает сомнения и живет в состоянии неуверенности, все, кто ждет судного дня для окончательного решения всех его дел - все они заняты больше собою, чем Христом. Они еще не поняли воздействия креста на их грехи и их природу. Они сомневаются в Слове Божьем и Деле Христа, и это не христианство. Нет и не может быть никакого суда для тех, кто, укрывшись под сенью креста, утвердил свою стопу на новой и вечной почве воскресения. Для них всякий суд окончен навеки, и им не остается ничего, кроме ожидания немеркнущей славы и вечного блаженства перед лицом Бога и Агнца.
Однако, если читатель обратится к Мат. 25,31-46, то теория о всеобщем воскресении может ему показаться не такой уж невероятной, и мы считаем нашим священным долгом обратиться с ним на минуту к этому чрезвычайно важному и значительному отрывку, одновременно напомнив ему о том, что одно место в Писании не может противоречить другому, и, следовательно, если мы в Иоан. 5,24 читаем, что верующие не попадут на суд, то в Мат. 25 мы не можем прочитать обратное. Это твердый и неуязвимый принцип - всеобщее правило, в котором нет и не может быть никаких исключений. Тем не менее давайте обратимся к Мат. 25,31: "Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов".
Итак, необходимо уделить самое пристальное внимание использованной в этом отрывке терминологии. Мы должны избежать всей непоследовательности, спешки, небрежности и неточности мысли, которые так вредят учению, содержащемуся в этом веском отрывке, и которые ввергают множество людей Божьих в крайнее смущение в отношении этого учения.
Прежде всего, давайте посмотрим, кто эти разделенные. "Соберутся пред Ним все народы". Это чрезвычайно определенно. Это живые народы. Речь идет не об отдельных лицах, но о народах - обо всех язычниках. Израиля здесь нет, ибо в Чис. 23,9 мы читаем: "Вот, народ живет отдельно, и между народами не числится". Если бы Израиль также был вовлечен в суд, тогда Мат. 25 стоял бы в явном противоречии с Чис. 23,9, которого не может быть. Израиль никогда не рассматривался рядом с язычниками - ни на каком основании, ни с какой целью. С божественной точки зрения, Израиль стоит один. Израильтяне могут из-за своих грехов или по промыслу Божьему быть рассеяны среди языческих народов, но Слово Божье провозглашает, что они не будут стоять рядом с ними, и этого должно быть для нас достаточно.
Если верно, что Израиль не будет подвергнут суду (Мат. 25), то без всяких дальнейших рассуждений идея о всеобщем суде должна быть оставлена. Суд не может быть всеобщим, если на него попадают не все, но Израиль никогда не включался в значение слова "язычники". Писание говорит о трех раздельных классах: "иудеи, и язычники, и Церковь Божья" - и они никогда не смешиваются. Но, далее, мы должны заметить, что и Церковь Божия не приходит на суд (Мат. 25). Это утверждение основывается не просто на уже рассмотренном факте о безусловном исключении Церкви из суда, но также на той великой истине, что Церковь составлена из народов, как провозгласил Петр на совещании в Иерусалиме: "Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое". Если же Церковь изъята из народов, то она не может числиться вместе с ними, и, таким образом, мы получаем дополнительное свидетельство против теории всеобщего суда (Мат. 25). Евреев там нет, церкви там нет, поэтому идея о всеобщем суде должна быть оставлена как нечто совершенно несостоятельное.
Кто же тогда на суд приходит? Отрывок из Писаний сам дает ответ бесхитростному уму. Он гласит: "И соберутся пред Ним все народы". Это ясно и определенно. Это не суд отдельных личностей, но суд народов как таковых. И, далее, мы можем добавить, что никто из указанных здесь не пройдет через смерть. В этом смысле этот отрывок стоит в ярком контрасте со сценой в Отк. 20,11-15, где не будет никого, кто не умрет. Одним словом, в Мат. 25 мы видим суд над "живыми", а в Отк. 20 - суд над "мертвыми". И то и другое упоминается в 2 Тим. 4,1: "Итак, заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и царствие Его". Наш Господь будет судить в явление Его все живущие народы, и Он "осудит мертвых, малых и великих" в конце Своего тысячелетнего Царства.
Но давайте на минуту посмотрим, как располагаются в суде разделенные части в Мат. 25: "И поставит овец по правую Свою сторону, а козлов - по левую". Итак, самое распространенное убеждение господствующей Церкви заключается в том, что "овцы" представляют весь народ Божий от начала до конца времен, "козлы" же, напротив, указывают на всех грешников от начала до конца. Но если это так, то что нам делать с упомянутой здесь третьей частью, а именно с "братьями Моими меньшими"? Царь обращается как к овцам, так и к козлам со словами об этой третьей части. Здесь нет самого основания суда над "сими братьями" Царя, ибо было бы явной нелепостью сказать, что "овцы" сами являются упомянутыми "братьями". Если бы это было так, то и слова были бы совсем другие, и вместо того, чтобы сказать: "Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших", Царь бы сказал: "Так как вы сделали это друг другу", или "самим себе".
Мы просили бы читателя уделить этому особое внимание. Мы считаем, что, если бы не было никаких других доводов и никаких других мест в Писании, один бы этот отрывок оказался роковым для теории о всеобщем суде. Невозможно не видеть три части - а именно: "овец", "козлов" и "сих братьев Моих", а если есть три части, то не может быть и всеобщего суда, ибо "сии братья Мои" не относятся ни к овцам, ни к козлам.
Нет, дорогой читатель, всеобщего суда вовсе не существует, есть лишь частный и раздельный суд. Это суд живых народов накануне тысячелетнего царства. Писание учит нас, что после того, как Церковь покинет землю, свидетельство перейдет к народам; благовествование о Царстве будет распространяться израильскими вестниками по всей широте земли, во все уголки, охваченные языческим мраком. Те народы, которые мирно примут этих вестников, окажутся по правую руку от Царя. Те же, которые отвергнут их со враждою, окажутся по левую руку. "Сии братья Мои" - это евреи, братья Мессии.
Отношение к иудеям - то основание, на котором будут судимы другие народы, и это еще один довод против всеобщего суда. Мы прекрасно знаем, что те, кто жил и умер в отвержении Евангелия Христова, должны будут ответить за нечто большее, чем враждебность к братьям Царя. С другой стороны, те, кто будут окружать Агнца в его небесной славе, получает на это право за нечто иное, чем их дела.
Одним словом, в картине нет ни одного штриха, в истории нет ни одного факта, в повествовании нет ни одного эпизода, которые не выступали бы против идеи о всеобщем суде. И не только это. Чем больше мы изучаем Писание, тем больше мы познаем пути Бога, Его природу, Его характер, Его намерения, Его цели, Его замыслы, тем больше мы знаем о Христе, Его личности, Его деле, Его славе, тем больше мы знаем о Церкви, ее положении перед Богом во Христе, ее полноте, ее совершенном принятии во Христе; чем пристальнее мы изучаем Писание, чем глубже мы погружаемся в него, тем больше мы убеждаемся в том, что не может быть ничего подобного всеобщему суду.
Может ли тот, кто что-то знает о Боге, помыслить о том, что Бог сегодня оправдывает Своих святых, а завтра подвергнет их суду - сегодня сотрет все их прегрешения, а завтра будет судить их по делам их? Может ли тот, кто что-то знает о нашем чудесном Господе и Спасителе Иисусе Христе, помыслить о том, что Он когда-либо поставит Свою Церковь, Свое тело, Свою невесту в судное место вместе с теми, кто умер во грехе? Может ли быть, что Он когда-либо войдет в суд со святыми Его за грехи и беззакония, о которых Он сказал: "Не воспомяну более".
Но достаточно! Мы глубоко верим, что читатель теперь полностью убежден в том, что нет и не может быть ничего подобного смешанному воскресению и всеобщему суду.
Мы не можем дольше останавливаться на суде в Отк. 20,11-15, скажем лишь, что здесь описано время после тысячелетнего царства, охватывающее всех умерших грешников со дней Каина до последнего отступника от тысячелетней славы. Среди них не будет ни одного, кто не пройдет смерть - ни одного, чье имя не будет записано в справедливой книге жизни, ни одного, кто не будет осужден сообразно с делами своими, ни одного, кто не перейдет от чудовищной действительности к ужасу и невыразимым мучениям озера огненного и серного. Как ужасно! Как неописуемо страшно!
О читатель! Что скажешь ты на все это? Истинно ли ты веруешь в Иисуса? Омылся ли ты Его драгоценной кровью? Укрылся ли ты в Нем от грядущего суда? Если нет, то умоляю тебя со всей своей любовью и страстью бежать от того страшного часа, бежать от грядущего гнева. Припади к Иисусу, Который ждет, чтобы принять тебя в Своем любвеобильном сердце и представить тебя Богу в полноте Своего искупления и чистоте Своего несравненного имени.
Теперь мы попросим нашего читателя открыть свою Библию и прочитать Мат. 24,1-44. Этот отрывок составляет часть одного из самых глубоких и всеобъемлющих учений, которые когда-либо слышало человеческое ухо - учение, с удивительным размахом охватывающее судьбу еврейского остатка верных, историю христианства и суд народов. О последнем мы уже говорили. Нам остается теперь рассмотреть остаток верных Израиля и историю исповедующих искренне или притворно христианство.
Сначала взглянем на остаток верных.
Чтобы понять Мат. 24,1-44, нам необходимо утвердиться на точке зрения тех, к кому в данный момент обращается Господь. Если мы попытаемся рассмотреть Его слова в свете послания к Ефесянам, то это лишь приведет наши умы в смятение, и мы упустим из виду важное учение, лежащее у нас перед глазами. Мы не найдем здесь ничего о Церкви Божьей, теле Христа. Учение нашего Господа божественно совершенно, следовательно, мы ни на миг не можем вообразить себе, что здесь есть что-то незрелое. Было бы несвоевременно говорить о том, что еще сокрыто в Боге. Великая истина Церкви не может быть раскрыта до тех пор, пока Христос, будучи отвергнут как Мессия, не займет Свое место одесную Бога и не пошлет Духа Святого, чтобы образовать Его присутствием единое тело, составленное из евреев и язычников.
Об этом мы ничего не слышим в Мат. 24. Мы всецело стоим на еврейской почве, окруженные еврейским духом и влиянием. Обстановка и примеры чисто еврейские. Пытаться приложить содержание отрывка к Церкви значило бы совершенно упустить цель Господа и фальсифицировать истинное положение Церкви Божией. Чем пристальнее мы исследуем Писание, тем яснее мы видим, что лица, упомянутые в отрывке, стоят на еврейской почве и на еврейской точке зрения, думаем ли мы о тех самых лицах, к которым обращается в данный момент наш Господь, или о тех, кто займет ту же самую позицию в конце времен, когда Церковь навсегда покинет мир.
Давайте исследуем этот отрывок. В конце Мат. 23 Господь обобщает Свой призыв к вождям еврейского народа следующими словами колоссальной значимости: "Дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну? Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город; да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!" (стихи 32-39).
Это завершает свидетельство Мессии против отступнического народа Израильского. Были приложены все усилия любви - даже божественной любви - и приложены напрасно. Были посланы пророки, и их побили камнями. Приходил вестник за вестником, и просил, и убеждал, и умолял, но все напрасно. Их страстные слова попадали в очерствевшие сердца и глухие уши. Единственное, что получали взамен все эти вестники, - это позорное обращение, камни и смерть.
Наконец, был послан Сам Сын и послан с трогательными словами: "Может быть, увидев Его, постыдятся". Но постыдились ли они? Увы, нет. Когда они Его увидели, то как бы Он ни был прекрасен, они Его не пожелали. Дочь Сиона не возлюбила своего Царя. Виноградник был под властью злых виноградарей, которые хотели оставить его за собой. "Виноградари, увидев Его, рассуждали между собою, говоря: это наследник; пойдем убьем Его, и наследство его будет наше". Таково было нравственное состояние Израиля, по поводу которого наш Господь произнес эти необыкновенно угрожающие слова, процитированные выше, а затем "выйдя, Иисус шел от храма". Мы знаем, с какой неохотой Он это делал, ибо - благословенно Его Имя - всякий раз, когда Он покидал место благодати или ступал на судное место, Он двигался медленным, размеренным шагом. Будьте свидетелями ухода славы в начальных главах Книги Иезекииля: "И отошла слава Господня от порога дома и стала над херувимами. И подняли херувимы крылья свои, и поднялись в глазах моих от земли; когда они уходили, то и колеса подле них; и стали у входа в восточные врата дома Господня, и слава Бога Израилева вверху над ними... И поднялась слава Господа из среды города и остановились над горою, которая на восток от города".
Так, медленным, размеренным шагом удалялась слава Бога Израильского из дома в Иерусалиме. Иегова задержался около него, не желая уходить.
С нежеланием ухода контрастирует Его готовность посещения скинии в Исх. 40 и храма в 2 Хр. 7,1. Едва для Него была готова обитель, как Он сошел с небес, чтобы занять ее и наполнить ее Своей славой. Он был так же быстр на ее посещение, как медлителен на оставление ее. Более того, прежде чем мы доходим до конца книги Иезекииля, мы видим, как возвращается эта слава, и имя "Иегова Шамма" вечными буквами запечатлено на вратах возлюбленного города. Ничто не изменяет привязанностей Бога. Кого Он любит, того Он любит до конца, ибо Он "вчера и сегодня и вовеки Тот же".
Он пришел с готовностью любви, чтобы всем сердцем и всей душой пребывать посреди Его народа, обрести обитель в самом сердце Своего собрания, но Он был изгнан через их грехи и беззакония. Он желал бы остаться, но это было невозможно, и все же Он показал самим способом Его ухода, как неохотно Он это делал.
Не иначе было и с Мессией Иеговы в Лук. 13. Будьте свидетелями Его трогательных слов: "Сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели!" В этом разгадка. "Хотел Я" Это сердце Бога. "Вы не хотели" Это сердце Израиля. Мессия, как и слава во дни Иезекииля, был вынужден удалиться, но Он - благословенно Его имя - обронил слово, которое стало драгоценным основанием надежды на светлые дни, когда Слава вернется и дочь Сиона встретит своего Царя радостными криками: "Благословен грядущий во имя Господне".
Но пока не наступил этот светлый день, историю Израиля составляет мрак, опустошение и разорение. То, что вожди пытались предотвратить, отвергнув Христа, постигло их в суровой и ужасной реальности. "И придут Римляне и овладеют местом и нашим и народом" Как буквально, как поразительно точно все это исполнилось! Увы, их положение и их народ уже погибли, и знаменательный жест Иисуса в Мат. 24,1 был лишь вынесением приговора, предписывающим погибель всей еврейской системе. "И выйдя, Иисус шел от храма". Случай был безнадежен. Все должно было рухнуть. Над обесславленным народом должен был пройти долгий период мрака и опустошения - период, высшей своей точки достигающий в "великой скорби", которая должна предшествовать часу окончательного освобождения.
Но, как и во дни Иезекииля, когда нашлись те, кто вздыхал и стенал над грехами и скорбями народа, - так и во дни Матфея найдется остаток праведных душ, которые проникнут к отверженному Мессии, лелея надежду об искуплении и восстановлении Израиля. Их понятия были смутны, а их мысли полны противоречий. Тем не менее их сердца, тронутые божественной благодатью, бились в верности к Мессии и были полны надежд на будущее Израиля.
Итак, чрезвычайно важно, чтобы читатель признал и понял положение этого остатка и что именно его имел в виду наш Господь в своей проповеди на Елеонской горе. Допустить хотя бы на мгновение, что Он обращался к лицам, стоящим на христианской точке зрения, означало бы оставление всех истин, которые составляют христианство, и игнорирование остатка верных Израиля, чье существование признано в Псалмах, Пророках и различных частях Нового Завета. Был и всегда будет "остаток по избранию близости". На то, чтобы процитировать все отрывки, в которых изложена история, скорби, испытания переживания этого остатка, потребовался бы целый том, поэтому мы не станем этого делать, но мы страстно желаем, чтобы читатель усвоил мысль, что этот праведный остаток представлен горсткой учеников, собравшихся вокруг Христа на горе Елеонской. Мы убеждены, что если этого не увидеть, то из виду будут упущены истинный масштаб, значение и последствия этой замечательной проповеди. "И выйдя, Иисус шел от храма; и приступили ученики Его, чтобы показать Ему здания храма. Иисус же сказал им: видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено. Когда же сидел Он на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики наедине и спросили: скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?" (Мат. 24,1-3).
Ученики были заняты, естественно, земными ожиданиями и целями Израиля - храмом и его окружением. Это нужно помнить, если мы хотим понять их вопрос и ответ нашего Господа. Их мышление еще не вышло за земную грань вещей. Они ждали установления царства, славы Мессии, осуществления обетований, сделанных их прародителями. Они еще не вникли в тот значительный и грозный факт, что Мессия "предан будет смерти и не будет" (Дан. 9,26). Конечно, благосклонный Владыка время от времени пытался подготовить их умы к этому драматическому событию. Он предупреждал их о темных тучах, сгущающихся над Его путем. Он сказал им, что Сын Человеческий будет отдан язычникам на осмеяние и поругание и распят.
Но они Его не понимали. Его речения казались им темными, трудными для понимания и бессвязными, и их сердца по-прежнему цеплялись за надежду на национальное возрождение и процветание. Они жаждали увидеть в потомках звезду Иакова. Их умы были полны ожиданий возрождения царства Израильского. Они еще не знали - как могли они узнать? - о том, к чему приведет отвержение и смерть Мессии. Господь, несомненно, говорил о строительстве Церкви, но что касается положения и привилегий этой Церкви, ее призвания, ее положения и ее надежды - об этом они ничего не знали. Мысль о теле, составленном из евреев и язычников, соединенных Духом Святым с живым и славным Главою, никогда не посещала - да и как она могла? - их умы. Средняя стена разделения стояла по-прежнему, и только единицы из их числа - самые продвинутые среди них - долгое время спустя, со многими трудностями приняли идею о равном допущении язычников в Царство.
Все это, повторяем, должно быть принято в расчет, если мы хотим правильно понять ответ нашего Господа на вопрос о Его пришествии и кончине века. От начала до конца этого ответа нет ни единого слова о Церкви как таковой. Вплоть до 14-го стиха Он описывает кончину, давая беглый обзор событий, которые должны произойти среди народов.
"Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: "я Христос", и многих прельстят. Также услышите о войнах и военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам; все же это - начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется. И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец" (Мат. 24,4-14).
Здесь мы видим чрезвычайно емкое описание всего периода от момента, когда наш Господь произносил эту проповедь, до времени конца. Но читатель должен иметь в виду, что в этом периоде, в течение которого раскроется великая тайна Церкви, есть неотмеченный интервал, перерыв.
Этот интервал или перерыв совершенно пропущен в проповеди, поскольку еще не пришло время для его раскрытия. Он был еще "сокрыт в Боге" и не мог быть изложен, пока Мессия не будет окончательно отвержен и изгнан с земли и не войдет во славу, Таким образом все в этой проповеди полностью и совершенно осуществилось бы, хотя в ней ничего не говорится о Церкви. Ибо - никогда не следует этого забывать - Церковь не образует путей Божьих с Израилем и с миром. Что касается до упоминания в стихе 14 проповеди Евангелия, то мы вовсе не должны предполагать, что это то же самое, что "славное Евангелие благодати Божией", как сказано у Павла. Здесь же названо "Евангелие Царства", и, более того, оно проповедуется не с целью собрания Церкви, но "во свидетельство всем народам". Мы не должны смешивать то, что Бог по Своей бесконечной мудрости сделал раздельным. Церковь нельзя смешивать с Царством, а Евангелие благодати Божьей с Евангелием Царства. Это две совершенно разные вещи, и если мы смешаем их, мы не поймем ни того, ни другого. И, далее, мы желаем внушить читателю абсолютную необходимость принять в расчет этот неотмеченный интервал, или перерыв, в который будет установлено великое таинство Церкви. Если этого ясно не видеть, тогда нельзя будет понять Мат. 24.
Но продолжим рассмотрение проповеди.
В стихе 15 Он, по-видимому, отсылает Своих слушателей к чему-то очень специфическому, к чему-то такому, с чем очень хорошо знаком еврейский слушатель, о чем упоминает пророк Даниил. "Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную чрез пророка Даниила, стоящую на святом месте, - читающий да разумеет, - тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои... Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет". Все это чрезвычайно определенно. Цитата из Даниила 12 неопровержимо утверждает это высказывание. Она же доказывает, что здесь имеется в виду не осада Иерусалима при Тите, ибо мы читаем в Дан. 12, что "спасутся в это время из народа твоего все". Но совершенно очевидно, что они не были спасены во дни Тита. Нет, здесь упоминается время конца. Действие происходит в Иерусалиме. Люди, к которым обращается и которых описывает Господь - еврейские верующие, - набожный остаток Израиля в великой скорби после того, как Церковь покинет землю. Как можно вообразить себе, будто наставляемые здесь люди рассматриваются как христиане? Какую силу тогда имело бы для них упоминание о зиме в субботний день?
Итак, опять: "Тогда, если кто скажет вам: "вот ,здесь Христос", или "там", - не верьте; ... Итак, если скажут вам: "вот, Он в пустыне", - не выходите; "вот, Он в потаенных комнатах", - не верьте". Какое значение имели бы эти слова для тех, кто научен ждать Сына Божия с небес и кто знает, что прежде, чем Он вернется на эту землю, они встретят Его на облаках и возвратятся с Ним в дом Отца? Мог ли христианин, воспитанный в надлежащей надежде, быть обманутым теми, кто говорит, что Христос в пустыне или в потаенных комнатах? Нет, это невозможно. Такой христианин ждет Жениха, грядущего с небес, и он знает, что Христос не может появиться на земле, не взяв с Собой всех святых Его.
Итак, повсюду установлена простая истина и ее просто принять. Самый бесхитростный христианин прекрасно знает, что Господь явится к нему не вспышкой молнии, но светлой утренней звездой, и потому он понимает, что стих Мат. 24 не может относиться к Церкви, хотя Церковь, несомненно, должна изучать его с интересом и пользой для себя, как и другие пророчества в Писании. И мы можем добавить, этот интерес будет еще сильнее, и эта польза еще больше по мере того, как мы будем углубляться в истинный смысл этих пророчеств.
Ограниченность места не дает нам так полно, как мы хотим, разобраться с остальной частью этой чудесной проповеди; но чем пристальнее исследуется каждое высказывание, чем полнее взвешивается каждое обстоятельство, тем яснее мы видим, что лица, к которым обращается Христос, не стоят на собственно христианской точке зрения. Вся обстановка совершенно земная и иудейская, а не небесная и христианская. В проповеди содержится обширное наставление для тех, кто в какой-то мере окажется в описанном здесь положении, и нет ничего очевиднее, чем то, что весь отрывок от 15-го до 42-го стиха относится к тому периоду, который будет иметь место между восхищением святых и явлением Сына Человеческого.
Кому-то, возможно, покажется трудным понимание стиха 34: "Не прейдет род сей, как все сие будет". Но мы должны помнить, что слово "род" часто употребляется в Писании с нравственным значением. Оно не ограничено определенным числом лиц, живущих в одно время, но охватывает весь род. В рассматриваемом отрывке оно относится просто к еврейскому роду, но все выражено так, чтобы оставить открытым вопрос о точных сроках с той целью, чтобы сердце всегда пребывало в готовности к пришествию Господа. В Писании нет ничего, что помешало бы постоянному ожиданию этого великого события. Напротив, каждая притча, каждое сравнение, каждый намек выражены так, чтобы всякий ожидал возвращения Господня в течение всей своей жизни, в то же время, чтобы оставалась возможность продлить этот срок соответственно долготерпению и благодати Бога-Спасителя.
Какие разнообразные мысли и чувства пробуждаются в душе от этого слова - "христианство"! Это ужасное слово. Оно сразу же вызывает в представлении огромную массу вероисповеданий, основанных на крещении, которые называются Церковью Божьей, но не являются таковыми. Христианство - это мрачная и страшная аномалия. Это не "евреи", не "язычники" и не "Церковь Божия". Это порочная загадочная смесь, духовный урод, шедевр сатаны, извратителя истины Божьей и погубителя душ людских, ловушка, западня, камень преткновения, чернейшее нравственное пятно во вселенной Божьей. Это извращение лучшего, и, следовательно, это худшее из извращений. Это то, что сатана сделал из исповедующих христианство. Это гораздо хуже иудаизма, гораздо хуже самых чудовищных форм язычества, именно потому что в нем - высший свет и щедрейшие привилегии, именно потому что у него самое возвышенное учение и оно стоит на самой возвышенной основе. Наконец, это ужаснейшее отступничество, которому на небесах уготован самый страшный суд Божий - самые горькие капли в чаше Его праведного гнева.
Правда, - благословен Бог - даже в христианстве есть несколько имен, которые по благодати не осквернили своих одеяний. Это несколько пылающих углей посреди тлеющего пепла - драгоценные камни среди жалкого хлама. Но что касается основной массы христианских вероучений, к которым относится термин христианство, то не может быть ничего отвратительнее, говорим ли мы о нынешнем его состоянии или о его будущей судьбе. Мы сомневаемся в том, что христиане вообще обладают чувством реальности в отношении истинного характера и неизбежного конца того, что их окружает. Если бы они обладали таким чувством, это отрезвило бы их умы и заставило бы их почувствовать настоятельную необходимость отмежеваться в священном отделении от путей христианства в отчетливом свидетельстве против его духа и принципов.
Но давайте вновь обратимся к глубокой беседе нашего Господа на горе Елеонской, в которой, как мы уже заметили, он касается вопроса о христианском вероучении. Он делает это в трех отдельных притчах, а именно о рабе-домоправителе, о десяти девах и о таланте. В каждой из них мы видим две разные вещи, отмеченные выше: искреннее и притворное, истинное и ложное, светлое и темное, Христово и сатанинское, небесное и то, что исходит из ада.
Посмотрим на эти три притчи, заключающие в своем малом объеме бездну чрезвычайно важных и полезных наставлений.
Обратитесь к Мат. 24,45-47: "Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время? Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так; истинно, говорю вам, что над всем имением своим поставит его".
Здесь мы видим одновременно и источник, и цель всего служения в доме Бога. "Кого поставит господин над слугами своими?" Это источник. "Чтобы давать им пищу во время". Это цель.
Это все чрезвычайно важно и достойно самого глубокого внимания читателя. Все служение в доме Господа во времена Ветхого или Нового Завета - божественного происхождения. В Писании нет такого, чтобы это служение назначал человек. Никто, кроме Бога, не может поставить слугу любого рода или назначения. Так в ветхозаветные времена Иегова поставил Аарона и его сыновей на священничество, а если бы посторонний вздумал вмешиваться в действия священного учреждения, то он был бы предан смерти. Даже сам царь не смел коснуться кадильницы священника, ибо мы читаем об Озии, царе Иудейском: "Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом Богом своим, ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном. И пошел за ним Азария священник, и с ним восемьдесят священников Господних, людей отличных, и воспротивились Озии царю и сказали ему: не тебе, Озия, кадить Господу; это дело священников, сынов Аароновых, посвященных для каждения; выйди из святилища, ибо ты поступил беззаконно, и не (будет) тебе это в честь у Господа Бога... .И был царь Озия прокаженным до дня смерти своей" Таков был грозный результат - ужасные последствия дерзкого вторжения человека в то, что было сугубо божественным уделом. Разве это не предупреждение христианству? Разумеется, это не звучит в наших ушах предостережением, говоря господствующей Церкви в самых недвусмысленных выражениях о недопустимости человеческого вторжения в область, принадлежащую только Богу. "Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для" (а не человеками!) "человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи... И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон".
Принцип божественного назначения лежал также в основе высокого и священного установления скинии. Ни один человек не смел поднять руку даже на самую незначительную часть этого установления, кроме как при непосредственном дозволении Иеговы. "И сказал Господь Моисею, говоря: "смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина". Также и Веселеил не мог избирать себе сотрудников или назначать их по своему желанию, тем более не мог он избрать и назначать себя сам. Нет, все это также было делом божественным. "И вот, Я даю ему помощником Аголиава". Таким образом, Аголиав, так же, как и Веселеил, получил свое назначение непосредственно от Самого Иеговы, единственно истинного источника всей священнической власти.
Не было иначе и в случае пророческого служения и звания. Только Бог мог сделать человека пророком и послать его. Увы, были и такие, о ком Иегова вынужден был сказать: "Я не посылал пророков сих, а они сами побежали" Они нечестиво вторглись в область пророчества, так же, как и те, что притязали на священничество, но все они обрекли себя на суд Божий.
И мы можем спросить: "Разве этот великий принцип ныне отменен? Разве служение лишилось своей древней основы? Разве живые лучи отклонились от своего живого источника? Не верно ли, что это драгоценное и славное установление потеряло свои высокие достоинства? Может ли такое быть, что во времена Нового Завета служение было низвергнуто со своего божественного пьедестала? Разве оно стало чисто человеческим делом? Разве человек назначает своего товарища или самого себя на любой из видов служения в доме Бога?"
Каков ответ должен быть дан на эти вопросы? Несомненно, только один (благодарение Богу!), но ясный и решительный: нет! Служение было, есть и всегда будет божественным по своему источнику, по своей природе, в каждой своей особенности и в каждом принципе. "Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; производящий все во всех" (1 Кор. 12,4-6). "Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно" (стих 18). "И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки" (стих 28). "Каждому из нас дана благодать по мере дара Христова. Посему и сказано: войдя, на высоту, пленил плен и дал дары человекам. ...И Он поставил одних апостолами; других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова" (Еф. 4,7-13).
В этом великий источник всего служения в Церкви Божьей от начала до конца - от основания, положенного в благодати, до его венца - во славе. Оно - божественное и небесное, а не человеческое или земное. Оно не от человека и не через человека, но от Иисуса Христа и Бога Отца, Который воскресил Его из мертвых, и от силы Духа Святого (см. Гал. 1). Писание не признает человеческое право ни в одном из ответвлений служения в Церкви. Если речь идет о даре, то он решительно определяется как "дар Христов". Если речь идет о занимаемом положении, то Писание с равной ясностью и решительностью говорит нам, что "Бог расположил члены". Если же речь идет о местных обязанностях, будь то пресвитер или дьякон, то и это всецело божественная прерогатива поставлять их - через руки апостолов или их уполномоченных.
Все это так ясно, так определенно, так очевидно и лежит на самой поверхности Писания, что остается только спросить: "Как ты читаешь?" И чем больше мы проникаем за поверхность, чем дальше ведет нас вечный Дух в необозримые глубины бесценного богодухновения, тем полнее мы убеждаемся, что служение во всех своих видах и ответвлениях - божественно по своему источнику, природе и принципам. Истинность всего этого сияет в своей полноте в Послании к Ефесянам, но мы видим зародыш этого уже в словах нашего Господа в Мат. 25,45: "Которого господин его поставил над слугами своими". Слуги его принадлежат господину, и только Он может назначать своих слуг, и Он делает это согласно Его собственной верховной воле.
Равно ясна и цель служения, как выражено в этой притче и разработано в Послании: "давать им пищу во время", "для созидания тела Христова". Именно это лежит у самого сердца любвеобильного Христа. Он хотел бы, чтобы Его слуги были совершенны, Его Церковь созидалась, Его тело питалось и лелеялось. С этой целью Он оделяет дарами и поддерживает их в Церкви до тех пор, пока они больше не понадобятся.
Но увы, увы! Есть и обратная сторона медали. К этому мы должны быть уже готовы, так как мы имели перед собой картину христианства. Если есть "верный, благоразумный и блаженный раб", то есть также и "злой раб", который "скажет в сердце своем: "Не скоро придет господин мой". Заметьте это, именно в сердце злого раба рождается мысль о задержке прихода.
И каков результат? "И начнет бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами". Как ужасно это подтвердилось в истории христианства - об этом нет нужды говорить. Вместо истинного служения, происходящего от воскресшего и прославленного Главы на небесах и способствующего созиданию тела, блаженству душ и процветанию дома, мы видим ложные церковные авторитеты, произвол, присвоение наследства Божия, стремление к мирскому богатству и власти, телесный комфорт, распущенность и личное возвеличивание, священническое господство во всех его бесчисленных и непередаваемых формах и практических последствиях.
Будет прекрасно, если читатель постарается понять все это. Ему потребуется со всей ясностью и силой осознать различие между клерикализмом и служением. Первое - чисто человеческое измышление, второе - сугубо божественное установление. Источник первого - порочное человеческое сердце, источник второго - воскресший и прославленный Спаситель, Который, воскреснув из мертвых, получил для людей дары и излил их на Свою Церковь согласно Своей собственной воле. Первое - решительное оскорбление и проклятие, второе - божественное благословение для людей. Одним словом, одно в своей основе изливается с небес и уводит на небеса, другое в своей основе истекает из ада и уводит обратно в ад.
Все это чрезвычайно важно и должно оказать на наши души мощное влияние. Грядет день, когда Господь в высшей справедливости расправится с теми, кто посмел вторгнуться в Его дом. Мы говорим не об отдельных людях, хотя, наверняка, это серьезно и страшно быть замешанным в это или иметь к этому какое-либо отношение, ибо на таковых падет ужасный суд, - но о целой системе, о великом принципе, который глубоким и мутным потоком течет по всей длине и широте господствующей Церкви, мы говорим о клерикализме и священничестве во всех их формах и разновидностях.
Мы со всей серьезностью предупреждаем нашего читателя против этих страшных вещей. Никакой человеческий язык не в силах описать зло всего этого, ни достоверно изобразить глубокое блаженство истинного служения в Церкви Божьей. Господь Иисус не только оделяет дарами служения, но в Своей чудесной благодати Он обильно награждает верное и прилежное использование этих даров. Но что касается судьбы того, во что вторгается человек, мы читаем пылающие слова: "Придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов.
Да избавит благодатный Господь Своих слуг и Свой народ от всякого участия в том великом пороке, который проник в самое сердце того, что называет себя Церковью Божьей. С другой стороны, пусть Он приведет их к пониманию, к должной оценке и осуществлению того истинного, драгоценного и божественного служения, которое исходит от Него Самого и предназначено в Его бесконечной любви для истинного благословения и роста той Церкви, которая так дорога Его сердцу. Мы подвергаемся опасности, колоссальной опасности, стремясь отмежеваться от зла клерикализма (а мы, наверняка, обязаны это сделать), впасть в противоположную крайность.
Следует тщательно предостеречь против этого. Мы должны всегда иметь в виду, что служение в Церкви - от Бога. Его источник - божествен. Его природа - небесна и духовна. Его цель - призывание, строительство Церкви Божьей. Наш Господь Христос оделяет различными дарами евангелистов, пасторов и учителей. У Него в запасе великое множество духовных даров. Он никогда их не оставит и не пожелает этого. Несмотря на все, что соделал сатана в господствующей Церкви, несмотря на все проступки того "злого раба", несмотря на дерзкие покушения человека на ту власть, которая ни в коей мере ему не принадлежит, несмотря на все это наш воскресший и прославленный Господь имеет "семь звезд". Он обладает всеми дарами служения, всей силой и властью. Только Он может поставить человека на служение. Если Он не ниспошлет духовный дар, то не будет и истинного служения. Может быть пустое притворство, пагубное самозванство, напыщенная восторженность, бесполезная болтовня, но ни единой капли истинного, любвеобильного, божественного служения там, где наш Верховный Господь не изволит ниспослать духовный дар. Но даже там, где есть этот дар, он должен быть "возгрет" и прилежно взращен, иначе Он не принесет пользы. Этот дар должен проявиться в силе Духа Святого, иначе он не достигнет Богом установленной цели.
Однако мы предвосхищаем то, что еще предстанет перед нами в притче о талантах, так что мы должны закончить эту статью простым напоминанием читателю того факта, что рассмотренный нами важный вопрос имеет прямое отношение к пришествию нашего Господа, поскольку всякое истинное служение осуществляется в виду этого великого и славного события. Более того, всякий подлог, всякое извращение и зло будут справедливо осуждены, когда Господь Христос явится в Своей славе.
Теперь мы достигли того важного раздела в беседе нашего Господа, в котором Он уподобляет Царство Небесное "десяти девам". Наставление, содержащееся в этой весьма значительной и интересной притче, имеет более широкое приложение, чем в уже рассмотренной притче о рабе, поскольку оно охватывает все христианское учение и не ограничивается только служением у себя дома или вне его. Оно непосредственно и остро указывает на христианское учение, истинное или ложное. "Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху". Некоторые полагают, будто это относится к остатку верных Израиля, но эта идея, по-видимому, не выражена ни в контексте этой притчи, ни в тех выражениях, в которых она облечена.
Что касается контекста в целом, то чем пристальнее мы его исследуем, тем яснее мы видим, что та часть беседы, которая относится к евреям, заканчивается в Мат. 24,44. Это так же определенно, как и неоспоримо. Равно определенно и то, что часть беседы, относящаяся к христианам, простирается, как мы уже видели, от 24,45 до 25,30, в то время как от 25,31 до конца говорится о язычниках. Таким образом, порядок и полнота этой чудесной беседы должны поразить вдумчивого читателя. Она представляет евреев, христиан и язычников - каждых на своей основе и согласно их собственным отличительным принципам. Одно не сливается с другим. Одним словом, порядок, полнота и всеохватность этой глубокой беседы являются божественными и наполняют душу "изумлением, любовью и хвалой". Мы поднимаемся от ее изучения в целом со словами апостола на устах: "О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!"
Далее, при изучении подлинных слов, использованных нашим Господом в притче о десяти девах, мы должны увидеть, что она относится не к евреям, но к христианским учителям - она относится к нам, она взывает к нам и преподает важный урок автору и читателю этих строк.
Давайте обратим к ней свои сердца. "Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли на встречу жениху" Первоначальное христианство особенно характеризовалось указанным здесь фактом, а именно выходом на встречу возвращающемуся и ожидаемому Жениху. Первые христиане отстранялись от наличного бытия и в своих чувствах и помыслах устремлялись навстречу Спасителю, возлюбленному и долгожданному. Разумеется, речь не о переходе с одного места на другое - это имело не пространственное, но нравственное и духовное значение. Это был выход сердца к возлюбленному Спасителю, чье возвращение страстно ожидалось изо дня в день.
Невозможно читать послания различным церквам и не видеть, что надежда на скорое и несомненное возвращение Господа владела возлюбленными Господа в первые дни. Они "ожидали с небес Сына Его". Они знали, что Он должен был прийти и взять их к Себе навсегда, и знание этого и сила этой надежды давали им возможность удалить свои сердца от земного бытия. Их светлая небесная надежда заставила их освободиться от земного. Они ждали Спасителя. Они верили, что Он может прийти в любой момент, поэтому все помышления их жизни были сосредоточены на том, чтобы быть восхищенными, и они, несомненно, с безграничным нетерпением ожидали этого.
Все это донесено до наших сердец - кратко, но ясно - выражением "они вышли навстречу жениху". Разумеется, это нельзя приложить к остатку верных Израиля, поскольку они не выйдут навстречу их Мессии, но, напротив, они останутся на своем месте и в своем положении, пока Он не придет и не утвердит Свою стопу на горе Елеонской. Они не ожидают, чтобы Господь пришел и взял их с Собой с этой земли на небеса; они будут ожидать, чтобы Он пришел и принес им освобождение в их собственной земле и сделал их счастливыми под Его собственным мирным и благословенным правлением в течение тысячи лет.
Но призыв к христианам был: "Выйдите". Подразумевалось, что они всегда будут в движении, не поселяясь на земле, но страстно устремляясь к святой небесной славе, к которой они призваны, и к тому небесному Жениху, с Которым они обручены и скорого прихода Которого они научились ждать.
Такова истинная, божественная и естественная идея христианского миросозерцания и состояния. И эта прекрасная идея чудесно осознавалась и практически осуществлялась первыми христианами. Но увы, увы! Напоминаем читателю о том, что нам придется иметь дело как с подлинным, так и с поддельным в христианстве. В Царстве Небесном есть как "пшеница", так и "плевелы"; так мы читаем об этих десяти девах: "Из них пять было мудрых и пять неразумных". Итак, в исповедующих христианство есть истинное и ложное, подлинное и поддельное, действительное и надуманное.
Да, и так будет до скончания веков, пока не придет Жених. Плевелы не обратятся в пшеницу, а неразумные девы - в мудрых. Никогда. Плевелы будут сожжены, а неразумные девы окажутся перед закрытой дверью. В отличие от постепенного исправления действующими ныне средствами - проповедованием Евангелия и разнообразными благотворными влияниями, оказываемыми на мир, - мы во всех притчах и во всем Новом Завете находим, что Царство Небесное представляет собой самую прискорбную смесь зла, извращения, грубого попрания дела Божия со стороны врага, решительное наступление зла в основах вероучения и на практике.
И все это подходит к концу. Когда явится Жених, то найдутся и неразумные девы. Откуда они возьмутся, если перед тем, как придет Господь, все будут обращены? Если бы все были приведены в познание Господа действующими ныне средствами, то как может случиться такое, что, когда придет Жених, неразумных дев окажется столько же, сколько и мудрых?
Но, возможно, скажут, что это лишь притча, иносказание. Само собой разумеется, но иносказание чего? Конечно, не всего обращенного мира. Подобное утверждение было бы страшным оскорблением Священной Книги и таким обращением с великим учением Господа, какого бы мы не посмели допустить даже в отношении учения такого же смертного, как мы.
Нет, читатель, притча о десяти девах, бесспорно, учит о том, что когда придет Жених, то найдутся и неразумные девы, а если будут неразумные девы, то очевидно, что не все будут накануне обращены. Даже ребенок может это уразуметь. Мы не в состоянии понять, как можно перед лицом даже одной этой притчи поддержать теорию о том, что перед пришествием Жениха весь мир будет обращен.
Но давайте подробнее рассмотрим этих неразумных дев. Их история полна предостережений для всех христианских учителей. Она очень краткая, но чрезвычайно емкая. "Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла". Налицо внешнее исповедание, но внутри ему ничего не соответствует - никакой духовной жизни, никакого помазания, никакой необходимой связи с источником вечной жизни, никакого союза со Христом. Нет ничего, кроме светильника веры без масла и сухого фитиля, внешней, рассудочной, формальной веры.
Это особенно важно. Это невыносимой тяжестью ложится в настоящее время на все бесчисленное множество христианских вероучений, в которых так много внешнего подобия, но так мало внутренней реальности. Все называют себя христианами. Светильник исповедания можно увидеть в каждой руке, но увы! Лишь немногие имеют в своих сосудах масло, в своих сердцах - дух жизни во Христе Иисусе и пребывания Святого Духа. Без этого все совершенно тщетно и не имеет никакой ценности. Может быть самое высокое исповедание, самое ортодоксальное вероучение, человек может быть крещен и причащен к телу Господню; он может быть по всем правилам внесен в список христианской общины и быть ее признанным членом; он может быть всем этим и не иметь ни единой искорки божественной жизни, ни одного луча небесного света, никакой связи с Богом Сыном.
Итак, ужасна мысль о религии, обманывающей сердце, омертвляющей совесть и губящей душу, - о религии, называющей мертвое живым, о религии, оставляющей без Христа, без Бога и без надежды в мире, о религии, поддерживающей душу ложной уверенностью и наполняющей ее ложным миром, пока не придет Жених и не откроются глаза, но тогда будет уже слишком поздно.
Так обстоят дела и с неразумными девами. Они кажутся очень похожими на мудрых. Обычный наблюдатель не смог бы увидеть пока никакого различия. Все они поставлены вместе. У всех есть светильники. И, более того, все пошли спать и уснули - как мудрые, так и неразумные. Все поднимаются, разбуженные полуночным криком, и готовят светильники. Пока здесь нет явного различия. Неразумные девы поправляют свои светильники - их светильники зажжены сухим фитилем безжизненной, рассудочной, формальной веры; увы, увы, недостойным, хуже того - роковым, губительным для души обманом.
Но тут появляется великое отличие - проступает граница со всей ее ужасающей ясностью. "Неразумные же сказали мудрым: "дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут" Это доказывает, что их светильники были зажжены, ибо, если бы они не были зажжены, они не смогли бы и погаснуть. Но это был лишь ложный, мерцающий, преходящий свет. Он не питался от божественного источника. Это был свет чисто словесного исповедания, поддерживаемый рассудочной верой, долгое время продолжающей обманывать самих себя и других и гаснущей всякий раз, когда свет нужнее всего, оставляя человека в страшной темноте вечной ночи.
"Светильники наши гаснут". Ужасное открытие! "Жених на пороге, а наши светильники гаснут. Наше пустое исповедание стало явным при свете Его прихода. Мы думали, что были правы. Мы исповедовали ту же самую веру, у нас были те же самые светильники, такой же фитиль, но увы! Теперь к нашему невыразимому ужасу мы обнаружили, что обманывали самих себя, что нам недоставало оной необходимой вещи - духа жизни во Христе, помазания от Святого, живой связи с Женихом. Что же нам делать? О вы, мудрые девы, пожалейте нас и поделитесь с нами вашим маслом. Ради милосердия, дайте нам немного, хотя бы капельку этого жизненно-важного вещества, чтобы мы не погибли навеки".
Ах, все тщетно. Никто не может дать часть своего масла другому. У каждого хватит лишь только для себя. Более того, это масло можно получить лишь от Самого Бога. Человек может дать свет, но не может дать масло. Последнее - дар одного только Бога. "А мудрые отвечали: "чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе". Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились".
Бесполезно искать друзей-христиан, которые бы помогли и поддержали нас. Бесполезно метаться туда и сюда в поисках того, на кого можно опереться - какого-нибудь святого или видного учителя , бесполезно искать опору в нашей Церкви, в нашем вероучении или в наших таинствах. Мы хотим масла. Мы не можем без него обойтись. Где мы можем получить его? Не от человека, не от Церкви, не от святых, не от отцов. Мы должны получить его от Бога, и Он - благословенно Его имя - дает его даром. "Дар Божий - жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем".
Но заметьте, это частное дело. Каждый должен получить масло сам для себя. Никто не может верить или получить жизнь для другого. Каждый должен сам иметь дело с Богом. Связь, соединяющая душу с Христом, является сугубо личной. Нет такой вещи, как вера, взятая из вторых рук. Человек может преподать нам религию, или теологию, или букву Писания, но он не может дать нам веру, он не может дать нам жизнь. "Это дар Божий". Драгоценное маленькое слово "дар". Это свойственно Богу. Это безвозмездно, как Божий воздух, безвозмездно как Его солнечный свет, безвозмездно как Его освежающие капли росы. Но мы с глубочайшей серьезностью повторяем, что каждый должен получить это сам и держать это в себе. "Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: дорога цена искупления души их, и не будет того вовек, чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы" (Пс. 49,7-9).
Читатель, что скажешь ты в ответ на все это? Относишься ли ты к мудрым или неразумным девам? Получил ли ты жизнь в воскресшем и прославленном Спасителе? Не являешься ли ты простым исповедником религии, довольным мертвой рутиной повседневной церковной жизни, имея достаточно религиозности для того, чтобы казаться респектабельным на земле, но недостаточно для того, чтобы она связала тебя с небом.
Мы страстно умоляем тебя серьезно подумать обо всем этом. Подумай об этом сейчас. Подумай, как невыразимо страшно будет обнаружить, что твой светильник исповедания гаснет и оставляет тебя в кромешной тьме, во внешней тьме вечной ночи. Как ужасно увидеть дверь запертой за той блестящей свитой, которая пришла на брачный пир, запертой перед твоим лицом! Каким душераздирающим будет крик: "Господи! Господи! Отвори нам!" Каким убийственным, каким сокрушительным будет ответ: "Не знаю вас".
О, возлюбленный друг, уступи место в своем сердце этим важным вопросам теперь, пока еще открыты двери и пока еще день благодати продлен благодаря чудесному долготерпению Божию. Но быстро приближается миг, когда дверь милосердия захлопнется перед тобою навсегда, когда умрут все твои надежды и когда твоя бесценная душа погрузится в беспросветное и вечное отчаяние. Пусть Дух Божий пробудит тебя от рокового сна и не даст тебе покоя, пока ты не обретешь его в совершенном деле Господа Иисуса Христа и у Его благословенных ног в любви и поклонении.
Теперь мы должны закончить нашу статью, но прежде, чем мы это сделаем, мы ненадолго взглянем на мудрых дев. Великая отличительная черта, которая, согласно учению этой притчи, отделяет их от неразумных дев, заключается в том, что с самого начала они "вместе со светильниками своими взяли масла в сосудах своих". Другими словами, то, что отличает истинных верующих от простых исповедников веры, состоит в том, что первые имеют в сердцах своих благодать Бога Духа Святого, они получили дух жизни во Христе Иисусе, и Дух Святой пребывает в них как печать, как залог, как помазание и как свидетель. Этот великий и славный факт характеризует ныне всех истинных верующих в Господа Иисуса Христа - грандиозный, удивительный факт, огромная и невыразимая привилегия, которая вовеки должна склонять наши души в святом обожании перед нашим Богом и нашим Господом Иисусом Христом, чье совершенное искупление обеспечило нам это великое благословение.
Но как печально думать о том, что, несмотря на эту высокую привилегию, мы вынуждены читать, как в нашей притче: "задремали все и уснули". Все они, мудрые и неразумные, уснули. Жених замедлил, и все они без исключения потеряли свежесть, рвение и силу надежды на Его приход и крепко уснули.
Таково утверждение нашей притчи, и таково глубокое значение этой истории. Вся Церковь уснула. Та благословенная надежда, которая так ярко сияла на горизонте ранних христиан очень быстро поблекла и погасла; и, просматривая страницы церковной истории восемнадцати столетий, от апостолов и отцов Церкви до начала новейшей истории, мы тщетно будем искать какое-либо вразумительное упоминание об особой надежде Церкви - личном возвращении благословенного Жениха. Фактически эта надежда постепенно была утрачена Церковью; нет, более того, стало почти ересью проповедовать ее. И даже теперь, в эти последние дни, имеются сотни тысяч убежденных служителей Христа, которые не смеют проповедовать пришествие Господа или учить о нем, как написано это в Писании.
Правда, - благословен Бог - мы замечаем сильную перемену за последнюю половину столетия. Наблюдается великое пробуждение. Бог через Духа Святого призывает Свой народ к давно забытым истинам и среди них - к славной истине прихода Жениха. Многие теперь понимают, что причина задержки Жениха заключается исключительно в долготерпении Бога по отношению к нам и Его нежелании, чтобы кто-либо погиб, но - чтобы все пришли к покаянию. Чудесная причина!
Но они также понимают, что, несмотря на это долготерпение, наш Господь уже близок, Христос грядет. Скоро раздастся крик в полуночи: "Вот, Жених идет, выходите навстречу Ему". Пусть миллионы голосов отзовутся на этот пронзительный крик, проходящий в своей нравственной силе от моря до моря и от реки до концов земли, пробуждая всю Церковь, как одного человека, к ожиданию славного появления благословенного Жениха наших сердец.
Братья, возлюбленные в Господе, проснитесь! Проснитесь! Пусть пробудится каждая душа! Давайте стряхнем с себя леность и дремоту мирской неги и самоублажения - давайте поднимемся над разлагающим воздействием религиозной формальности и скучной рутины - давайте отбросим догмы ложной теологии и выйдем, в направленности нашего ума и привязанностях сердца, навстречу возвращающемуся Жениху. Пусть Его собственные грозные слова с новой силой войдут в наши души: "Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа". Пусть девизом наших сердец и нашей жизни будет: "Ей, гряди, Господи Иисусе".
Потоки зла текут, темны;
Восстанем, дети благодати,
И души наших падших братьев
Убережем от сатаны!
Какою страшною ценой
Бог заплатил за них - мы знаем,
И с упованьем возжигаем
Мы для Него светильник свой!
Нам остается лишь рассмотреть ту часть беседы нашего Господа, в которой Он снова поднимает важный вопрос об ответственности служения во время Его отсутствия. То, что он тесно связан с надеждой на Его пришествие, очевидно из того факта, что, обобщив притчу о десяти девах следующими великими словами: "Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий", - Он продолжает: "Ибо Он поступит, как человек, который отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое".
Есть существенное различие между притчей о талантах и притчей о рабах в 24,45-52. В последней изображается служение в доме. В первой же - служение во внешнем мире. Но в каждой из них мы находим великое основание служения, а именно - дар и власть Христа. "Призвал рабов своих и поручил им имение свое". Рабы - Его и имение - Его. Никто, кроме Господа Христа, не может поставить человека на служение, как никто, кроме Него, не может наделить его духовным даром. Никто не может быть служителем Христа, если Тот не призовет его и не сделает его пригодным для работы. Это совершенно ясно и не допускает ни единого вопроса. Человек может быть служителем религии, он может проповедовать доктрины Евангелия и преподавать теологию, но служителем Христа он вряд ли может быть, если Христос не призовет его к этому делу и не одарит его. Если речь идет о служении в доме, то "господин поставил его над слугами своими". А если речь идет о служении во внешнем мире, то мы читаем: "Призвал рабов своих и поручил имение свое".
Этот коренной принцип служения ярко выражен словами одного из величайших служителей, когда-либо живших на свете, который говорит: "Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он призвал меня верным, определив на служение" (1 Тим. 1,12). Так должно быть в любом случае, каковы бы ни были степень, характер и сфера служения. Лишь один Господь Христос может определить человека на служение и дать ему силы осуществить его. Если бы это было не так, тогда либо человек назначал бы себя на служение, либо его товарищи - и то и другое одинаково противно замыслу Божию и всем принципам истинного служения, как учит Слово. Если мы руководствуемся Писанием, то мы не можем не видеть, что всякое служение, будь то внутри или вне дома, должно быть делом божественного наставления. Если бы это было не так, это было бы не просто бесполезно, а еще хуже. Человек может сам себя сделать служителем или его могут избрать служителем его товарищи, но все это тщетно. Это не от неба, не от Бога, не через Иисуса Христа, и, как следствие, это обнаружится и будет осуждено как самое ужасное и дерзкое посягательство на божественное.
Крайне важно, чтобы читатель-христианин полностью осознал этот великий принцип служения. Это настолько же просто, насколько важно. И, более того, никто из тех, кто склоняется - а это надлежит всякому христианину - в безоговорочном и абсолютном послушании перед властью божественного слова, никто не может усомниться в том, что этот принцип покоится на поистине божественном основании. Пусть читатель возьмет свою Библию и тщательно прочитает каждую строчку, которая относится к предмету служения. Если он обратится к притче о домоправителе, он прочитает: "Господин поставил его над слугами своими". Не сам он сделал себя домоправителем, не был он назначен и своими товарищами. Постановление было от господина.
Так же и в притче о талантах. Хозяин созывает своих рабов и поручает им свое имение. Призыв и поручение исходят сверху.
Мы видим другой аспект этой истины в Лук. 19: "Некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться; призвав же десять рабов своих, дал им десять мин и сказал им: употребляйте их в оборот, пока я возвращусь". Разница между Лукой и Матфеем, по-видимому, заключается в следующем: в первом случае - чисто человеческая ответственность, во втором - преобладает божественная власть. Но в обеих притчах четко выдвигается и неоспоримо утверждается один и тот же великий принцип, а именно, что всякое служение является делом божественного постановления.
Та же самая истина встречается нам и в книге Деяния апостолов. Когда нужно было назначить кого-то на место Иуды, обратились к Иегове: "Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал принять жребий сего служения и апостольства".
И даже там, где возникает вопрос местного значения, как в случае дьяконов в гл. 6 или пресвитеров в гл. 14, то и тут они должны были назначаться непосредственно апостолами. Другими словами, назначение божественно. Человек не может поставить себя даже на дьяконство, не говоря уже о должности пресвитера. В первом случае, поскольку в обязанности дьякона входило попечение об имуществе братии, этим последним по благодати и прекрасному нравственному устроению Духа было дозволено избирать себе людей, которым они могли доверять; но назначение было божественным, будь то дьяконы или пресвитеры. Таким образом, касается ли это вопроса о дарах или о местных обязанностях, все покоится на исключительно божественном основании. Это дело особой важности.
Опять же, если мы обратимся к посланиям, то и там перед нами во всей полноте и немеркнущем сиянии горит та же великая истина. Так, в начале Рим. 12 мы читаем: "По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены. И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования" и т.д. В 1 Кор. 12 мы читаем: "Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно" (стих 18). И опять: "И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами" и т.д. Так же и в Еф. 4: "Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова".
Все эти отрывки и многие другие, которые можно процитировать, направлены на то, чтобы утвердить истину, которую мы страстно стремимся внушить нашим читателям, а именно то, что служение во всех его ответвлениях является божественным - от Бога, с небес, через Иисуса Христа. В Новом Завете решительно нет такой вещи, как человеческое своеволие в служении в Церкви Божьей. Пройдитесь по всем священным страницам, и вы повсюду обнаружите одну и ту же благословенную доктрину, выраженную в одной краткой фразе нашей притчи: "Призвал рабов своих и поручил им имение свое". Здесь воплощено учение всего Нового Завета о служении, и мы страстно умоляем нашего читателя позволить этому учению полностью овладеть его душой и оказать мощное влияние на все его поведение, образ жизни и характер.
Мы ни в коей мере не ограничиваем значение слова "таланты" до непосредственных особых духовных даров. Мы полагаем, что эта притча охватывает всю сферу христианского служения, так же, как притча о десяти девах охватывает всю сферу христианского вероисповедания.
Но могут спросить: "Разве сосуд не приспосабливается к помещенному в нем дару служения?" Конечно, приспосабливается, и это самое приспособление отчетливо выражено в словах нашей притчи: "И одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе".
Это чрезвычайно интересный вопрос, и его никогда нельзя терять из виду. Господь знает, как использовать человека. Он знает характер дара, который Он намерен поместить в сосуд, и Он отливает сосуд, формируя соответственно ему человека. Мы не можем сомневаться в том, что Павел был сосудом, специально созданным Богом для того места, которое он впоследствии должен был занять, и для той работы, которую он должен был исполнять. И так в каждом случае. Если Бог замыслил человека оратором, Он дает ему легкие, голос, физическое сложение, пригодное для назначенной работы. Дар - от Бога, но всегда строго учитываются и способности человека.
Если мы упустим это из виду, то наше понимание истинного характера служения будет очень односторонним. Мы никогда не должны забывать две вещи, а именно божественный дар и человеческий сосуд, в который этот дар помещен. Есть верховная власть Бога и ответственность человека. Как совершенны и как прекрасны все пути Бога! Но увы, увы! Человек все портит, и прикосновение человеческой руки лишь пятнает сияние божественного искусства. И все же давайте никогда не будем забывать, что служение - божественно по своему источнику, по своей природе, по своей силе и по своей цели. Если читатель поднимется от этой статьи с убежденностью в сердце и душе в этой великой истине, мы будем считать нашу цель - изложение ее - достигнутой.
Но не исключен вопрос: "Какое отношение имеет предмет служения к пришествию Господню?" Самое непосредственное. Разве наш благословенный Господь не касается этого предмета вновь и вновь в Своей беседе на горе Елеонской? И разве вся эта беседа не ответ на вопрос учеников: "Какой признак Твоего пришествия и кончины века?" Разве Его пришествие не является выдающейся темой Его беседы в целом и каждой ее части в отдельности? Несомненно, является.
А в чем заключается, можем мы спросить, следующая важная тема? Не в служении ли? Взгляните на притчу о рабе, поставленном над всеми другими рабами. Как он должен служить, ожидая возвращения своего господина? Служение как таковое связывается с уходом и возвращением хозяина. Оно стоит между этими двумя великими событиями и должно определяться ими. А что ведет к неудаче в служении? Потеря из виду возвращения господина. Злой раб говорит в своем сердце: "Не скоро придет Господин мой", - и, как следствие, - "начнет бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами".
Так и в притче о талантах. Строгие и пронзительные слова: "Употребляйте их в оборот, пока я возвращусь" Итак, мы познаем, что служение - в доме ли Бога или в мире - должно осуществляться в полном ожидании возвращения Господа. "По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета". Все рабы должны постоянно иметь в виду тот грозный факт, что приближается время расчета. Это направит их мысли и чувства в нужную сторону в каждом ответвлении их служения. Прислушайтесь к следующим веским словам, которыми один слуга Божий пытается воодушевить другого:
"Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием. Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням. Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его" (2 Тим. 4,1-8).
Не показывает ли этот трогательный и весомый отрывок, как близко связан предмет служения с пришествием Господа? Благословенный апостол - самый преданный, самый одаренный и действенный работник, который когда-либо трудился в винограднике Христа, самый умелый из отправителей таинств Божьих - мудрый строитель - великий служитель Церкви и проповедник Евангелия, несравненный слуга, этот редкий и драгоценный сосуд исполнял свою работу, осуществлял свое служение и свой священный долг в полном ожидании "дня оного". Он ждал и ждет поныне, когда Праведный Судия возложит на свое чело "венец правды". И он добавляет с такой поразительной нежностью: "И не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его".
Это особенно трогательно. "Венца правды" "в день оный" удостоится не только одаренный, трудолюбивый и преданный Павел, но и всякий, кто возлюбил явление нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Драгоценные камни в венце Павла, несомненно, будут сиять с особым блеском, но пусть никто не думает, что венца правды удостоится только Павел, он добавляет эти прекрасные слова: "И не только мне, но и всем возлюбившим явление Его". Хвала Господу за такие слова! Пусть они побудят наши сердца не только к любви, к появлению Господа, но и к более ревностному служению и искренней преданности в виду того славного дня! Эти две вещи весьма тесно связаны, как мы видим в продолжении притчи о талантах. Вряд ли мы можем сделать что-либо большее, чем процитировать слова Господа.
Когда рабы получили таланты, мы читаем: "Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов; точно также и получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. По долгом времени, приходит господин рабов тех и требует у них отчета. И, подойдя, получивший пять талантов принес другие пять талантов и говорит: "господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них". Господин его сказал ему: "хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего". Подошел также и получивший два таланта и сказал: "господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них". Господин его сказал ему: "хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего".
Интересно и поучительно отметить разницу между притчей о талантах, приведенной в евангелии от Матфея, и притчей о десяти рабах в Лук. 19. В первой речь идет о верховной божественной власти, в последней - о человеческой ответственности. В первой один получает пять, другой два таланта, иной один - по воле хозяина. В последней каждый получает равную сумму. Когда приходит день расчета, мы видим в евангелии от Луки определенную награду каждому согласно делам его, в то время как у Матфея: "Над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего". Им не сказано, что они получат или над чем они будут поставлены. Хозяин верховен как в Своих дарах, так и в наградах, и высший момент всего этого - "войди в радость господина твоего". Это для сердца, любящего Господа, превыше всего на свете. Правда, будет десять городов и пять городов. Будет обильная, явная и определенная награда за исполненный долг, оказанную службу и сделанную работу. Все это будет вознаграждено. Но превыше всего сияют эти драгоценные слова: "Войди в радость господина твоего". Никакая награда не может сравниться с этим. Чувство любви, которое дышит в этих словах, побудит каждого положить свой "венец правды" у ног Господа. Тот самый венец, который дает нам Праведный Судия, мы охотно положим у ног любвеобильного Спасителя и Господа. Одна Его улыбка тронет наши сердца гораздо глубже и сильнее, чем самый ослепительный венец, который может быть возложен на наше чело.
Но еще одно слово, прежде чем мы закончим. Кто не захотел работать? Кто спрятал деньги своего Господина? Кто окажется "лукавым рабом и ленивым"? Тот, кто не знал сердца своего хозяина - его характера, его любви.
"Подошел и получивший один талант и сказал: "господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое". Господин же его сказал ему в ответ: "лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов".
Как это ужасно! Как разителен контраст между двумя рабами! Один знает, и любит, и верит, и служит своему Господу. Другой лжет, боится, не доверяет и ничего не делает. Первый "входит в радость господина", второй же выброшен во тьму внешнюю; "там будет плач и скрежет зубов".
Как это грозно! Как удручающе! А когда все это обнаружится? Когда вернется Хозяин!
Мы можем добавить в связи с предстоящими заключительными заметками о служении, что у каждого христианина есть свое собственное особое место для работы. Все строго ответственны перед Господом за то, чтобы познать свое дело и исполнить его. Это ясная в практическом отношении истина, чрезвычайно полно подтвержденная тем принципом, на котором мы настаиваем, а именно, что всякое служение и всякая работа должны быть получены из рук Хозяина, исполнены на Его глазах и в полном ожидании Его прихода. Об этом никогда не следует забывать.
Теперь мы должны закончить эту серию статей и делаем это с большой неохотой. Эта тема чрезвычайно интересна, глубоко практична и полна истин. Более того, она наводит на многие мысли и открывает обширное поле зрения для духовного ума, интерес к обозрению которого никогда не ослабеет, ибо этот предмет неисчерпаем.
Мы должны, однако, - по крайней мере сейчас - завершить наши размышления об этой чудеснейшей грани истины, но прежде чем сделать это, мы желаем привлечь внимание читателя - по возможности кратко - к нескольким вопросам, которые мы лишь затрагивали мимоходом на протяжении этих статей. Мы бы и не подумали упоминать о них, если бы они, по нашему мнению, не представляли не только интерес, но и действительную практическую ценность для более ясного понимания многих разделов того обширного предмета, которым мы занимались.
И, прежде всего, читатель, путешествовавший вместе с нами по различным сторонам нашего предмета, должен вспомнить беглое упоминание того, что мы осмеливались назвать "неотмеченным интервалом, перерывом" в отношениях Бога с Израилем и с миром. Это чрезвычайно интересный вопрос, и мы надеемся показать читателю, что это не просто любопытный вопрос, темная, загадочная тайна или излюбленное понятие отдельных школ истолкования пророчеств. Совсем наоборот. Мы считаем его вопросом, который проливает массу света на многие разделы нашего общего предмета. Так он нам представляется, и так мы хотим представить его нашим читателям. Мы сильно сомневаемся, можно ли правильно понять пророчество или свое собственное истинное положение и значение, не видя упомянутого нами интервала или перерыва между Богом и Израилем.
Но давайте обратимся непосредственно с Слову и откроем главу 9 книги Даниила.
Начальные стихи этого замечательного раздела показывают нам возлюбленного слугу Божия в глубоком испытании души, вызванном печальными обстоятельствами, в которые попал его дорогой народ Израильский и в которых через Духа Христова он был вынужден оказаться сам. Хотя он лично и не участвовал в их действиях, которые привели его народ к погибели, он все-таки полностью отождествлял себя со своим народом и считал его грехи своими грехами в исповедании и самоосуждении перед Богом.
Мы не можем привести цитату из замечательной молитвы Даниила и его исповеди по этому поводу; но предмет, который непосредственно нас касается, заключен в стихе 20.
"И когда я еще говорил и молился, и исповедовал грехи мои и грехи народа моего, Израиля, и повергал мольбу мою пред Господом Богом моим о святой горе Бога моего; когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня, говорил со мною и сказал: "Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разумению. В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвестить его тебе, ибо ты муж желаний; итак вникни в слово и уразумей видение. Семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых"
Сейчас мы не можем из-за ограниченности места вступить в подробную дискуссию, чтобы доказать, что "семьдесят недель" в вышеприведенной цитате на самом деле означают четыреста девяносто лет. Мы принимаем это как факт. Мы полагаем, что Гавриил был послан для того, чтобы наставить возлюбленного пророка и сообщить, что с указа о восстановлении Иерусалима должно пройти четыреста девяносто лет, и тогда Израиль получит благословение.
Это абсолютно просто и определенно. Мы можем смело утверждать, что завтра утром солнце взойдет в назначенный момент с меньшей вероятностью, чем то, что в конце периода, упомянутого ангельским вестником, народ Даниила получит благословение от престола Божьего. Никто не может этому помешать. Даже все силы земли и ада, вместе взятые, не воспрепятствуют полному и совершенному осуществлению слова Божьего, изреченного через Гавриила. Когда упадет последняя песчинка из четырехсот девяноста лет, Израиль вступит в обладание всей его предопределенной славой и величием. Невозможно читать Дан. 9,24 и не видеть этого.
Но, возможно, читатель спросит - и спросит с удивлением: "Разве четыреста девяносто лет не прошли давным-давно?" Мы ответим: "Конечно, нет". Если бы это было так, Израиль был бы теперь на своей земле под благословенным правлением своего Мессии. Слово Писания не может быть нарушено, мы не можем легкомысленно обращаться с его речениями, как будто они могут значить и то, и другое, а то и вовсе ничего. Слово точно. "Семьдесят седьмин определены для народа твоего". Ни больше ни меньше семидесяти недель. Если понимать это буквально, то в этом нет никакого смысла или значения. Было бы оскорблением для нашего читателя отнимать его время опровержением такой нелепости, как эта.
Но если, в чем мы совершенно убеждены, Гавриил имел в виду семьдесят лет, тогда мы имеем более ясный и определенный период - период, прошедший с момента издания Киром указа о восстановлении Иерусалима до момента возрождения Израиля.
Однако читатель может далее спросить: "Как такое может быть, ведь четырежды говорится, что прошло гораздо более четырехсот девяноста лет с тех пор, как Кир издал свой указ, но не было никакого признака возрождения Израиля. Наверняка, должно быть какое-либо другое истолкование "семидесяти недель".
Четыреста девяносто лет еще не истекли. Был перерыв, долгий неотмеченный интервал. Пусть читатель внимательно посмотрит на Дан. 9,25-26: "Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седьмин (49 лет) и шестьдесят две седьмины (434 года); и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена" (улицы и стены Иерусалима были восстановлены в меньший из упомянутых периодов, то есть в 49 лет). "И по истечении шестидесяти двух седьмин" (434 года от восстановления Иерусалима) "предан будет смерти Христос, и не будет".
Здесь мы достигаем замечательной, понятной и значительной эпохи. Вместо того, чтобы принять Мессию, Его отвергли. Вместо того, чтобы взойти на престол Давида, Он пошел на крест. Вместо того, чтобы войти в обладание всеми обетованиями, Он не получил ничего. Его единственная участь - что касается Израиля и земли - был крест, уксус, копье, чужая могила.
Мессия был отвергнут, убит и не получил ничего. И что же? Бог выразил Свое отношение ко всему этому, отложив на время Свои расчеты с Израилем. Ход времени был прерван. Наступил великий перерыв. Четыреста восемьдесят три года исполнились, осталось еще семь лет - отложенная неделя, и все это время со смерти Мессии было неотмеченным интервалом или перерывом, в течение которого Христос был сокрыт в небесах, а Дух Святой действовал на земле, созидая тело Христово, Церковь небесного Жениха. Когда в это тело будет включен последний верующий, Сам Господь придет и примет к Себе святых Своих, чтобы привести их обратно в дом Отца, в ту благословенную обитель, где они пребудут с Ним в радостном общении, между тем как Бог в Своем владычестве приготовит Израиль и землю для введения первородных в мир.
Что же касается этого перерыва и всего того, что должно в это время произойти, то в этом Гавриил сохраняет глубокую сдержанность. Знает ли он что-то об этом - это вне вопроса. Ясно, что он не был послан для того, чтобы сказать об этом, поскольку время для свершения всего этого еще не наступило. Он переходит с чудесной и таинственной резкостью через века и поколения; шагая от главы к главе в пророческом свитке, и описывает несколькими короткими фразами длительный период почти в две тысячи лет. Осада Иерусалима римлянами обозначена вкратце так: "Город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет". Далее, о периоде, который уже продолжается восемнадцать столетий, говорится так: "И конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения".
Затем мы очень быстро переносимся во времена конца, когда исполнятся последние из семидесяти недель, последние семь их четырехсот девяноста лет. "И (вождь) утвердит завет для многих (из иудеев) одна седьмина (семь лет), а в половине седьмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя".
Здесь мы достигаем конца тех четырехсот девяноста лет, которые определены или отмерены народу Даниила. Пытаться истолковать этот период, не учитывая перерыва и неотмеченного интервала, означало бы с неизбежностью ввергнуть свой ум в полное смущение, чего нельзя делать. Создаются бесчисленные теории, предпринимаются бесконечные расчеты и спекуляции, но все тщетно. Четыреста девяносто лет еще не осуществились: они не осуществятся до тех пор, пока Церковь не покинет этот мир навсегда и не перейдет со своим Господом в свою светлую небесную обитель. Отк. 4,5 показывает нам то место, которое займут небесные святые в течение последних из семидесяти недель Даниила; между тем как в главах с 6-ой по 18 мы видим различные действия Бога по приготовлению Израиля и земли для введения первородных в мир.
Насколько нам известно, толкователи спорят, занимают ли описанные в Отк. 6 - 18 события целую неделю или только половину. Мы не станем предлагать здесь свое суждение. Некоторые считают, что общественное служение Иоанна Крестителя и нашего Господа охватывает целую неделю, или семь лет, и что вследствие отвержения Израилем обоих эта неделя прервана, а другие еще должны исполниться. Это интересный вопрос, но он ни в коей мере не затрагивает стоящие перед нами великие принципы или толкование книги Откровения. Мы можем добавить, что выражения "сорок два месяца", "тысяча двести шестьдесят дней", "время и времена и полувремя" указывают на период в полнедели, или в три с половиной года.
Мы хотим разъяснить читателю эти вопросы. Это нам очень помогло в истолковании пророчества и прояснении многих трудностей. Мы совершенно убеждены, что нельзя понять книгу Даниила или общие масштабы пророчества, не видя, что последняя из семидесяти недель еще должна быть осуществлена. Ни одна йота из Его Слова не может пройти, и, поскольку Он провозгласил, что "семьдесят седьмин определены для народа твоего" и что в конце того периода они получат благословение, становится ясным, что этот период еще не завершился. Но если мы не видим этого перерыва и пробела во времени, следующего за отвержением Мессии, мы вряд ли сможем увидеть исполнение семидесяти недель Даниила, или четырехсот девяноста лет.
Другой важный факт, который должен осознать читатель, заключается в том, что Церковь не образует часть путей Божьих в отношениях с Израилем и землей. Церковь принадлежит не времени, но вечности. Она не земная, но небесная. Она возникла в неотмеченный интервал - перерыв, следующий за изгнанием Мессии. Говоря языком людей, если бы Израиль принял Мессию, тогда бы исполнились семьдесят недель, или четыреста девяносто лет; но Израиль отверг своего Царя, и Бог удалился в Свое место до тех пор, пока они не признают свое беззаконие. Он отложил Свой расчет с Израилем и с землей, хотя, несомненно, продолжает контролировать все события Своим провидением и не сводит Своего взора с семени Авраамова, возлюбленного ради праотцев.
Между тем как Он созывает из евреев и язычников тело, называемое Церковью, для того, чтобы оно сопроводило Его Сына в небесную славу и полностью отождествилось с Ним в Его нынешнем удалении от земли, и ждало в священном терпении Его славного прихода.
Все это самым определенным образом отмечает положение христианина. С той же ясностью определены его участь и его будущее. Напрасно заглядывать в страницы пророчества, чтобы прочитать там что-нибудь о положении Церкви, ее призвании или надежде. Этого там нет. Делом христианина не является заниматься датами исторических событий, хотя бы он был вовлечен в некоторые из них. Несомненно, все это занимает свое надлежащее место и имеет свое надлежащее значение и свой интерес как в связи с действиями Бога по отношению к Израилю, так и по отношению к земле. Но христианин никогда не должен терять из виду тот факт, что он принадлежит небесам, что он нерасторжимо связан с отверженной землей и принятым небом Христом, что вся его жизнь сокрыта со Христом в Боге, что его священная привилегия - ожидать ежедневно и ежечасно пришествия Господа. Нет ничего, что помешало бы осуществлению в любой момент этой блаженной надежды. Есть только одно, что вызвало бы задержку, и это то, что Он "долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию". Это драгоценные слова для погибшего греховного мира! Спасение уготовано, и Бог готов судить. Ждать больше нечего, кроме как присоединения последнего избранного и тогда - о, благословенная мысль! - наш дорогой и любвеобильный Спаситель придет и возьмет нас к Себе, дабы мы пребывали вместе с Ним и больше никогда не покинули то место.
Когда же Церковь окажется со своим Господом в небесной обители, Господь возобновит Свой счет с Израилем. В течение уже упомянутой недели ему суждено будет пройти великую скорбь. Но в конце того периода беспримерного угнетения и испытаний их давно отвергнутый Мессия придет для их освобождения и спасения. Он грядет как Сидящий на белом коне, сопровождаемый небесными святыми. Он осуществит высший суд над Своими врагами и установит Свою великую власть и правление. Царство этого мира сменится Царством нашего Господа и Христа. Сатана будет скован на тысячу лет, и вся вселенная успокоится под блаженным и благодатным правлением Князя мира.
Наконец, по окончании тысячи лет сатана будет освобожден, и ему будет позволено сделать последнюю отчаянную попытку, попытку, которая закончится его вечным поражением и заключением в озеро огненное, где он будет мучиться со зверем и лжепророком во веки веков.
Затем последует воскресение умерших во грехе, суд над ними и заключение их в озеро огненное и серное - ужасная мысль! Никакое сердце не в силах воспринять, никакой язык не в силах описать ужасы этого огненного озера.
Но едва ли сейчас время останавливаться на мрачной и страшной картине прежде, нежели перед взором души не воссияет невыразимая слава новых небес и новой земли, пока мы не увидим сходящий с небес святой город, пока наших ушей не коснутся гласы серафимов: "Се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое".
О, возлюбленный читатель-христианин, какое зрелище открывается перед нами! Какая грандиозная действительность! Какая ослепительная нравственная слава! Давайте жить в свете и силе всего этого! Давайте лелеять эту благословенную надежду на лицезрение Того, Кто возлюбил нас и отдал Себя за нас, Кто не пожелал наслаждаться Своей славой один, но претерпел гнев Божий для того, чтобы Он мог связать нас с Собой и разделить с нами всю Его любовь и славу навеки, О, как прекрасно жить ради Христа и ожидать Его появления!
Уготована мне неземная обитель -
Дом Отца, где любовь и покой.
Там награда моя - и туда мой Спаситель
введет меня мощной рукой.
С Ним я буду царить в одеяниях белых,
С Ним во славе я буду сиять.
Его близость - блаженство для тех, кто уделом
Принял Его благодать.
Будут смыты все пятна греха и порока,
Зло и скверна покинут меня
В той обители - рядом с Возлюбленным Бога -
В свете вечного Божьего дня.