### 2 Тимофею

Предисловия нет

### 2Тимофею 1

Обращаясь ко второму посланию Тимофею, мы видим, что, хотя в нем утверждается та же великая истина Бога-Спасителя, тем не менее положение дел ощутимо осложнилось и приближался час отшествия апостола Павла из мира сего в мир иной. Соответственно этому, можно смело сказать, что данное послание исполнено более глубоких чувств, нежели первое, хотя и оно дышит такой же большой нежностью и заботой о Тимофее и о верующих тех времен. Однако теперь для подобных глубоких чувств возникли другие причины, заключавшиеся в том, что христиане начали пренебрегать благочестием и порядком. Они довольно долго привыкали к истине, и, увы, человеческая природа начала проявлять себя в безразличии. Больше не было свежести и новизны; и там, где душа не удерживалась в единстве с Господом, ценность божественного ощущалась все меньше, пока совсем не переставала ощущаться. Поэтому, глубоко переживая в душе, апостол пишет своему верному и испытывающему теперь страх сыну в вере, пытаясь укрепить его и заставить ни при каких обстоятельствах не терять самообладания и мужества, но решиться вынести все трудности: "Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, по обетованию..." Здесь это заповедь не авторитетного лица, а "по обетованию жизни во Христе Иисусе". Апостол Павел видел перед собой крушение всего, и поэтому характерной особенностью его второго послания является то, что он указывает на то, что не поддается никакому распаду, на то, что было прежде бренного мира: на жизнь во Христе Иисусе, которая была прежде существования мира.

Итак, апостол Павел подходит к завершению своего служения и к тому самому пределу, что и святой Иоанн. Ни одна часть учения Иоанна не характеризует его так выразительно, как та, где он пишет о жизни во Христе. Теперь мы видим, что когда апостол Павел вплотную столкнулся с той же трудностью, что и Иоанн, и переживал такой же ужасный момент, как и тот, будучи оставленным в одиночестве, он открывает ту же самую истину, какую Иоанн должен был изложить с особой тщательностью и полнотой: "Тимофею, возлюбленному сыну: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего. Благодарю Бога, Которому служу от прародителей". Как необычно это слышать от Павла! Почему он говорит так? Павел уже собирался покинуть этот мир. Ему уже не предстояла активная деятельность. Он очень глубоко познал служение, но теперь оно заканчивалось. Ему больше не предстояло вести борьбу собрания Бога. Он был добрый воин, сражавшийся за веру. В будущем уже другие должны были исполнять эту работу. Но теперь перед его душой - точно так же, как и перед самим умирающим Господом (замечательное сравнение!), - предстают две вещи: более глубокое ощущение того, что в Боге, который открылся в самом Христе прежде, чем что-либо было сотворено, и еще более глубокое ощущение того, что могло бы быть признано в природе. Теперь многим кажется очень трудным сочетать это. По-видимому, думают, что если вы держитесь жизни во Христе, то считаете ее единственным ценным даром, к которому обращена ваша душа, а все остальное, кроме нее, было бы неуместным. Но дело обстоит как раз наоборот. Приступая к своему служению, Господь говорит: "Что Мне и тебе, жено?" Но, умирая на кресте, Он просит Иоанна позаботиться о своей матери. Именно такое стечение обстоятельств мы обнаруживаем в случае с Павлом. Конечно, нельзя сравнивать апостола Павла с самим Господом, ибо Он стоит несравненно выше, но раб Бога Павел, как только мог, старался следовать по его стопам.

Прекрасно видеть то, как относится апостол к тому и другому, как воспринимает, с одной стороны, то, что нерушимо и стоит над естеством, а с другой стороны, высоко ценит все, что признает в тех, кто связан с ним естественными связями, - в тех, кто принадлежит к семейству убоявшихся Бога. "Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью, и желаю видеть тебя, вспоминая о слезах твоих". Прежде об этом не было сказано апостолом ни слова. Тимофей был несколько слабохарактерным. Возможно, он робко пытался уклониться от боли и позора. Тимофей был из тех, кто нуждался в поддержке более сильного, чем он. Это было его участью. Уж таким его создал Бог, и ничего тут не поделаешь. Но в то же время Павел признает, и с радостью признает, этого человека, которого другой на его месте, возможно, и стал бы презирать. С его стороны явно не чувствовалось никакого презрения в этих естественных отношениях.

Тимофей, подвергшись испытаниям, вновь теряется, будучи очень чувствительным ко всякого рода злоключениям, бедам, разочарованиям, к презрению со стороны окружающих, ко всему, что обрушивалось на него. И апостол Павел, вспоминая обо всем этом, глубоко переживает разлуку с Тимофеем, чрезвычайно желая вновь увидеть его. И то, что апостолу вскоре после этого предстояло отойти к Господу, вовсе не препятствовало его желанию; совсем наоборот, он хотел видеть Тимофея, "чтобы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе". Я ссылаюсь на эти слова только ради того, чтобы показать, что подобные узы, которые связывают с естеством, пришли на память апостолу именно в такой момент, когда неискренний человек осудил бы их, чтобы разорвать и забыть о них. Есть люди, которые думают, что с приближением смерти человек старается вычеркнуть из памяти все земные связи. Не таков апостол Павел. В этом большом сердце, которое так справедливо судило обо всем, жило глубокое чувство любви ко всему, что он видел вокруг; он осознавал важность всего того, о чем не говорил прежде ни слова. Для него свет вечности уже ярко освещал настоящее, а не отделял его от этого настоящего. И это, я думаю, заслуживает большого внимания.

"По сей причине напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение; ибо дал нам Бог духа не боязни [а именно его проявлял Тимофей], но силы и любви и целомудрия. Итак, не стыдись свидетельства Господа [в этом, я полагаю, была причина для увещевания]... ни меня, узника Его; но страдай с благовестием Христовым силою Бога, спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен". Здесь мы видим, как апостол вновь возвращается к тому, что находится совершенно за пределами естества и существует прежде, чем возникает основа для его появления. И в то же время наблюдается его интерес ко всему на земле, что было бы источником успокоения того, кто предчувствовал крушение христианского мира.

Затем апостол также говорит о своем деле и о том, что ему выпало выстрадать. Он не скрывает этого от Тимофея, а, наоборот, указывает ему на все это. Он хочет, чтобы Тимофей привык ожидать трудности, а не уклоняться от них. Апостол потому просит Тимофея: "Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня, с верою и любовью во Христе Иисусе. Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас". В то же время апостол показывает свое доброе отношение к одному из людей и его семье. "Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел". Оказалось, что это было не только в Риме. "Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день [тот же самый любезный тон одинаково чувствуется в данном послании и в предыдущем]; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь".

### 2Тимофею 2

Во второй главе апостол обращается к другой теме: он наставляет и увещевает Тимофея в отношении передачи (не власти, не статуса или дара, но) истины другим. Речь здесь идет не о пресвитерах, а о том, что все равно остается, если даже пресвитеров будут назначать не по праву. Теперь он обращается к состоянию беспорядка в доме Бога, а не созерцает его в обществе, как в первом послании. Приближалось такое положение вещей, когда стало бы невозможным иметь местные паствы, избранные согласно той полной поддержке, какая была в дни апостолов. И, действительно, здесь можно заметить следующее: мы никогда не читали о том, что Тимофей назначал епископов или пресвитеров. Возможно, он и назначал их, но нет доказательства этому в Писании. То, что назначал Тит, известно всем; но Бог позаботился о том, чтобы нигде не было подтверждения о том, что Тимофей делал это. Особой целью данного послания была забота об учении, а не только о внешнем порядке. Что же касается назначений, то Титу было поручено назначить пресвитеров в каждом городе Крита; о Тимофее же в писаниях на этот счет ничего не сказано.

"Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом, и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям". Мы не должны страшиться исполнять свой долг только потому, что его поносят другие. Бывают и такие, кто уклоняется от помощи другим в постижении дела и учения Господа. Это я не могу не считать доказательством недостатка веры. Зачем человеку постигать истину, как не для того, чтобы передать свои знания другим, которые тоже верят, но в меньшей мере, чем он, просвещены в Слове Бога? Несомненно, если есть настоятельный призыв передавать знания о Христе и истину тем, кто не знает ничего, то разве не является великой привилегией помогать тем, кто знает мало, в получении еще больших знаний об истине? Великое дело исполнять волю Бога, что бы ни говорили там другие; и этому учит апостол Павел Тимофея. Следует предположить, что более молодой сотрудник боялся чего-то, не желая навлечь на себя такую одиозную ответственность, которую так легко принять, но тяжело от нее отказаться, заняв место одного из великих, и тем самым возвыситься. Это, возможно, и удерживало впечатлительного святого от принятия на себя такой обязанности. Но Павел говорит: "Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом". Это сказано, чтобы задеть нужную струнку в его душе. Разве не Господь Иисус послал его? Зачем же тогда уступать дьяволу? Несомненно, последний был рад отпугнуть Тимофея от этой сферы служения Христу и всеми силами способствовал этому.

"И что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить". Он желал, чтобы Тимофей распространял не сомнительные мнения, но то, что услышал от самого апостола, - он должен был не удерживать в себе это, а решиться передать другим. Позвольте мне заметить, что сравнительно немногие узнают без помощи других истину непосредственно от Бога. Правда, очень многие тешат себя мыслью, что они имеют особый дар в этом смысле; но не часты случаи, когда это бывает на самом деле, а не придумано. Дело в том, что Бог любит делать своих детей зависимыми друг от друга; и если мы только будем покорны, то от большинства святых мы сможем извлечь для себя пользу, хотя не всегда одним и тем же образом. Я вовсе не имею в виду то, что другие могут учить. По крайней мере, апостол Павел весьма настаивает на этом в отношении Тимофея. Он обязан был сообщать другим то, что узнал от Павла, а они, возможно, могли научить также и других.

Далее апостол переходит к более личным нуждам Тимофея: "Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа". Брать на себя труд и переносить страдания необходимо даже в том, что имеет отношение к этой жизни. "Никакой воин не связывает себя делами житейскими [он должен быть не обремененным житейскими заботами и целиком посвятить себя своей цели], чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться". Он обязан заботиться о том, как он подвизается. И опять же сказано: "Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов". Иными словами, сначала он должен трудиться, а затем вкушать плоды своего труда. Бог заботится о своем народе и дает им благословенную цель. В то же время Он желает, чтобы они все без исключения были его, и Он также ревнует о том пути, которым они ищут исполнить его цели.

Затем апостол Павел указывает им на тот благословенный образец, с которого сам берет пример: "Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем. Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему". Это весьма поразительное высказывание, ибо апостол говорит об Иисусе Христе, имея в виду не только его связь с собранием, но говорит о нем как о семени Давида, как об исполнителе обетований и предмете всех пророчеств. Если даже мы посмотрим на него с этой точки зрения, Он есть воскресший из мертвых. Воскресение есть форма и сущность тех земных благословений, распорядителем которых является Иисус - Он воскрес прежде всего для того, чтобы прославить Бога на небесах. Смерть и воскресение, таким образом, предстали перед этим слугой Бога, и это тем более замечательно, поскольку речь здесь идет о практическом применении, а не о теоретической стороне данного вопроса. Тимофей же должен был помнить "Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз". Павел страдал, когда учил, но правдивый взгляд на Христа и его благодать сделали Павла стойким. "Сие напоминай, заклиная пред Господом не вступать в словопрения, что нимало не служит к пользе, а к расстройству слушающих. Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины. А непотребного пустословия удаляйся".

Именно таковыми считал Павел высокомерные рассуждения и предложения людей. К тому же он вскользь указывает здесь на тех, кто полностью сбился с пути: на Именея и Филита. Дело было не просто в том, что они лишились доброй совести и отступили от веры. Их слово пожирало, как рак, и причиняло вред другим и им самим, "которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру". Это подменяет учение воскресшего Христа и открывает путь легкомысленности. Это было заблуждением, родственном тому (только в обратном направлении), которое лженаставники пытались распространить среди фессалоникийцев, когда говорили, что день Господа уже настал, и тем самым сеяли панику. Здесь же подобные лжеучители говорили, что воскресение способствовало тревоге молодых, а во втором - обманывало стариков.

Далее апостол Павел дает чрезвычайно важные указания относительно дней, которые в то время приближались, а теперь, более того, настали. Перед ними стояли вопросы куда более серьезные, чем сохранение порядка. Как нам поступать, чтобы угодить Господу в такое время, когда царствует беспорядок, претендующий на то, чтобы быть признанным единственно верным порядком? В какой-то мере, несомненно, эта истина имеет место и в христианском мире, ибо теперь нельзя искать истину в иудаизме или язычестве. Иудаизм имел свои божественные установления и надежды, но истину можно найти только в христианстве. Однако кто в христианстве не смог бы различить элементы иудаизма и языческую мерзость? И как следует человеку поступать в подобном положении? Прежде всего мы узнаем, как вести себя в таком положении, какое существует при нынешнем беспорядке. "Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию: "познал Господь Своих"; и: да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа", - не Христа, а Господа. Я должен поступать так, если признаю только его в недопускающей исключения истине его господства, если я признаю его просто как единственного, который имеет влияние на мою душу. И меньшего признания, чем это, Господь никогда бы не позволил принять собранию. Фактически и в самом Иерусалиме никогда не принимали меньшего признания, чем исповедание имени Господа. Бог сделал Иисуса Господом и Христом, и это проповедовал Петр в тот день могущества, когда все еще было скрыто от глаз, и великое средство открытия этой тайны еще было погружено во мрак ночи. Но если кто-то исповедует имя Господа, тому Слово повелевает: "Да отступит от неправды". Беспорядок может быть настолько большим, что нам будет, возможно, не под силу разобраться в нем в нашем смятении, но "познал Господь Своих". С другой стороны, если человек исповедует имя Господа, то он должен покончить со всяким беззаконием.

Этот факт сам по себе указывает на то, что данное послание предназначено для времени, когда речь пойдет уже не просто о познании людей, выходящих из этого мира. Теперь появляется необходимость проявлять рассудительность. Человек должен проходить испытания и доказывать свою веру. Необходимы истина, святость и стойкость, а не влияние или внешний порядок. Почему сейчас человек не может быть таким же прямым и искренним, каким он был во времена апостолов? Почему бы не крестить всех людей подряд? Это не совпадало бы с намерением Бога. В настоящей неразберихе необходимо обращаться за помощью к Писанию, в котором (а в посланиях еще больше) мы находим подтверждение. Поэтому, что бы там ни было верным в определенных случаях, собрание Бога никогда не должно подходить ко всему одинаково, никогда не должно быть связано каким-то определенным течением, будто бы оно неизменно. Причина этого заключается в настоящем беспорядке; и чтобы вразумить Тимофея, апостол рассуждает: "А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело". Иными словами, недостаточно, чтобы я ходил с Господом сам, но я должен освободиться от связи со всем тем, что противно его имени. Таково значение или смысл самоочищения. Речь идет не о дисциплине, а об отношении к злым путям. Однако здесь мы попадаем в опасное положение, когда можем смешаться с сосудами, которые не в чести у Господа. Ничто не сможет оправдать этого. Конечно, я не свободен оставить христианский мир, я не осмелюсь уйти из большого дома вообще. Я действительно не могу (по меньшей мере, если не стану отступником) покинуть дом Бога, каким бы плохим ни было его состояние. И в самом деле, истинный выход из положения не в отказе исповедовать Христа - только отступник может додуматься до этого. С другой стороны, нечестиво подкупать зло. Поэтому долг каждого христианина - серьезно отнестись к этому и никогда не поддаваться страху, что можешь нарушить единство с Господом и соединиться с тем, что бесславит Господа. Это создает особого рода затруднение для святых, которые возродили в душе блаженство поддержания единства Духа. Укрепление единства Духа никогда не перестанет быть долгом христианина. Но соединять с именем Господа все плотское или грешное не значит укреплять единство Духа. Следует отгородиться от греха, а не от чего-либо другого. Следует открыть доступ в душу всего, что действительно от Христа. Но мы должны избавиться от всего, что противно его имени; и само желание доказать свою любовь, свою веру, то, как ты ценишь Христа, устранит всякое беспокойство, всякую боязнь быть вовлеченным в то, что не принесет ему славы. "Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело".

И это еще не все. Павел указывает Тимофею на то, что если он обязывает к этому других, то сам должен внимательно следить за своими поступками: "Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира". Он призывал Тимофея к этому и раньше, в своем первом послании (гл. 6, 2), но он добавляет самое главное во втором послании. И причина, как мне кажется, кроется в следующем: он запрещает Тимофею вступать в связь с теми, кто бесславит Господа, с сосудами, которые не в чести; но апостол призывает Тимофея следовать за теми, кто призывает "Господа от чистого сердца". Поэтому изоляция, хотя она нежелательна, иногда бывает просто необходима. Никому не следует отделяться от детей Бога, пока в этом не будет жестокой необходимости ради славы Господа, ибо ясно, что это противно Христу. Признаюсь, мне кажется, что если бы была искренняя вера, то Господь пребывает с теми, кто призывает его от чистого сердца.

Итак, здесь мы видим все, о чем позаботился апостол; состояние смятения ясно отражено, так как оно тогда начиналось и еще больше доказало, к чему оно может привести. Как милостиво со стороны Господа то, что Он указал путь для святых: удаляться от всего, что противно ему, и в то же время радоваться всему, что Он считает полезным для нас, - это ли не привилегия христиан? Иначе это может показаться гордыней души или самонадеянностью (то, над чем неверующие насмехаются и что поносят, несмотря на то, что Он одобряет это). Но успокаивает то, что, если мы будем готовы остаться верными воле Господа и только ей, мы возымеем через его благодать братство со всеми искренними и преданными. "Держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца. От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры; рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю". Такой тон всегда был подходящим, но теперь он настоятельно необходим, поучителен и полезен.

### 2Тимофею 3

Затем, в 3-ей главе, апостол показывает нам не просто картину того положения, в каком окажется христианство, но и то состояние вещей, к которому может привести вся эта неразбериха. Здесь мы находим описание тех страшных времен, которые так ясно представлены нам: "Люди будут самолюбивы... неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы". И в наше время события развиваются именно в этом, указанном еще древними, направлении. Возьмите, например, то, что называется материальным христианством, - глупое, грубое название, от которого веет язычеством, но которое, однако, показывает, к чему склоняются люди. Оно даже в малой степени не отвечает тому образцу порядка вещей, о котором говорилось здесь. Как мы знаем, во всем этом, возможно, и проявляется какая-то форма религиозности, но под ней скрывается настоящее зло. Против этого и предостерегает апостол Тимофея и, конечно, нас с вами. Он предупреждает Тимофея, что всякого рода соблазнов и обольщений будет все больше и больше, но "таковых удаляйся". Какие бы основания или отговорки ни появились в оправдание связи с таковыми, все равно от них необходимо удаляться.

Далее Павел указывает на две главные меры предосторожности, необходимые верующим в таком опасном положении. Прежде всего, это духовный характер источника или канала, откуда Тимофей почерпнул все, что знал теперь: "А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях". Иными словами, это весь духовный опыт апостола Павла. Тимофей должен был продолжить то, что узнал, в чем уверился, зная того, от кого всему этому научился, а это весьма важный момент. Люди часто говорят: неважно, от кого мы научаемся; но Бог не относится к этому так же легкомысленно. Это часто является величайшей мерой предосторожности для святых Бога, ибо в конце концов немаловажно, кто сказал то или это. Слово, совершенно подходящее в одних устах, может иметь совсем иной смысл в других. Апостол хорошо знал, что Бог, который донес эти великие истины до человека, Бог, явивший свою благодать, дал свидетельство их истинности через человека, от которого он узнал их; и это значило, что они должны были постоянно воздействовать на совесть и душу Тимофея. Ибо это не просто учение или теория, это не простое наставление. И мы можем благодарить Бога за это. Великое счастье, что мы узнаем истину не только из книг, но и на практике, узнаем ту истину, которая исходит из души и из уст живых людей Бога. Об этом и напоминает апостол Павел Тимофею.

В то же самое время здесь нет ни малейшего пренебрежения к единственному и неизменному образцу. Он являет безграничное уважение к Писанию, то есть к тому, что было написано, к единственному и необыкновенному источнику, к которому мы можем обратиться в эти опасные времена, когда уже нельзя ждать помощи от апостолов и видеть их присутствие. Это не просто проповедь, а то, что в своей постоянной форме идет на пользу святым Бога здесь на земле, что замечательным образом подтверждает свою особую ценность. "Все Писание [ибо таков истинный смысл данного отрывка] богодухновенно и полезно для научения... да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен".

### 2Тимофею 4

В четвертой (заключительной) главе звучит серьезное предостережение апостола Павла и показано его собственное отношение к тому, что происходило тогда перед его лицом. Поскольку Тимофей готовился вступить в новую фазу своего служения, когда уже не будет рядом апостола, могущего дать ему полезный совет, то последний чрезвычайно выразительно заклинает его "пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием". И причиной тому, что апостол так настаивает на том, чтобы Тимофей не сворачивал в сторону от всего, стало наступление времен, когда люди не будут принимать здравого учения, а по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы их слуху; и они отвратят слух от истины и обратятся к басням. "Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его". Таким образом, апостол Павел рассчитывает не на пришествие Господа, чтобы Он взял его к себе, а на "явление Его", ибо именно эта сторона истины прежде всего рассматривается в данных посланиях. И причина ясна. Пришествие Господа никак не обнаружит преданность его слуги, ее обнаружит лишь явление Его. В тот день откроется все перенесенное и совершенное ради Господа.

Этой надеждой Павел ободряет Тимофея не меньше, чем свою душу, но одновременно он просит Тимофея прийти к нему, мимоходом сообщая о том, кто оставил его: "Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною". Павел остался почти в одиночестве. Он не скрывает печального известия о том, что один его бывший сотрудник поостыл в усердии, но вместе с этим он успокаивает Тимофея тем, что двое других продолжают преданно трудиться, а еще один, по крайней мере, исправился. "Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения". Итак, мы обнаруживаем, что Бог знает, как смягчить зло добром, и всегда поступает справедливо в нужный момент и в подходящем месте.

Таким образом, Павел одновременно предупреждает и успокаивает Тимофея. Говоря обо всем этом, Павел между делом просит Тимофея принести "фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные". Это опять озадачивает умы людей. Они не могут понять, почему исполненный Святого Духа апостол заговаривает о каком-то пальто в ходе своего божественного духовного назидания. Причина понятна: они сами увлечены вещами человека, но не Бога. Ничто так не указывает на Бога, нежели его способность сочетать вечное с заботой о самых незначительных вещах в этой жизни, ибо они не были безразличны Богу. Святой Дух придает им ценность и практическое значение. Будьте уверены, если вы не внесете Дух Бога в эти вещи, то, возможно, ваше пальто или какая-нибудь книга станут для вас ловушкой дьявола. Многим мужчинам и женщинам, не обращающим внимание на свою одежду, это принесло немалый вред только потому, что они думали, что их одежда ничего не значит для Духа Бога, направляющего их. "Принеси фелонь, - говорит он, - который я оставил в Троаде у Карпа, и книги [не только одежду, но даже то, что он собирался читать], особенно кожаные [на которых он, вероятно, собирался писать]. Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его! Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам".

И, наконец, мы видим упование на заботу благословенного Господа, уверенность в том, что Господь избавит Павла от всякого злого дела и сохранит для своего царства небес. Апостол завершает свое трогательное послание (по-видимому, это были его последние слова, которые он написал) торжественным приветствием разных святых.