К оглавлению

1

Небесное и земное

Предания

Поклонение мощам

Молитва св. угодникам и Деве Марии

Иконопочитание

Молитва за умерших

Индульгенция

Канонизация

Исповедь

Покаяние

### НЕБЕСНОЕ И ЗЕМНОЕ

Слово Божие и человеческие установления никогда не были дружны.

“Блажен читающий и слушающий слова пророчества сего, и соблюдающий написанное в нем; ибо время близко. И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей. И если кто отнимет, что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей” (Откр. 1,3; 22, 18-19).

“Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово.

Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема” (Гал. 1, 6-8).

Из приведенных выше слов Священного Писания мы видим, что Бог под угрозой проклятия и вечной гибели запрещает прибавлять, убавлять, умалять и изменять что-либо в учении Иисуса Христа и Его апостолов.

Однако исторические факты, с которыми читатель познакомится на страницах этой книги, свидетельствуют о том, как легко человек отступает от истины Св. Писания и как постепенно переходит он от одного заблуждения к другому, открыто нарушая волю Господню.

В течение первого и половине второго веков учение Христово сохранялось Церковью во всей его полноте и чистоте. Нам известно из церковной истории, что вплоть до пятого века церковь христианская была еще сильна верой и истиной, и легко справлялась с появившимися тогда заблуждениями и сектами, противопоставляя их лжеучениям истину Св. Писания. Можно с уверенностью сказать, что даже в конце этого периода, когда во главе христианской церкви уже стоял фактически римский император Константин (в духовном возрождении которого многие историки сомневаются), а в церковь проникли ради мирских выгод люди совершенно не обращенные, благодаря чему духовный и нравственный уровень церкви сильно понизился, учение Христа, как таковое, все же сохранилось в значительной чистоте.

Но в самом конце четвертого и в продолжении всего пятого века борьба за церковное главенство и злоупотребления вселенских соборов усиленно способствовали многим отступлениям от Истины и “простоты во Христе” (2 Кор. 11, 3).

История христианской церкви различает в своем развитии два главных периода: первый — со дня сошествия Святого Духа на апостолов до начала четвертого века и второй — от четвертого века вплоть до настоящего времени.

Первый период принято называть “древнеапостольской церковью”, второй — “церковью исторической”.

В первый период (древнеапостольский) церковь Христова мужественно переносит преследования иудеев, претерпевает затем десять жестоких гонений императоров, но, усиливаясь, крепнет и, несмотря на тяжкие испытания, продолжает поддерживать единство, твердо отстаивая чистоту догматов Божественного Основателя.

Но вот, начиная с четвертого века, когда император Константин объявил христианство господствующей религией, дав ей широкие права и преимущества пред языческими культами, церковь начала обмирщаться. Постепенно она перенесла свой центр с неба на землю. Она предпочла настоящее — будущему, временное — вечному, человеческое — Божьему...

Границы, проведенные Христом между миром и церковью, между путем узким и широким, сгладились. Появились христиане без личного убеждения, воспринявшие христианство по наследству, по традициям, люди “имеющие только вид благочестия, силы же его отрекшиеся” (2 Тим. 3, 5).

И как ни странно, но в этом состоянии отступничества церковь пребывает до сегодняшнего дня. Современное христианство — это апокалипсический Вавилон (Откр. 18), какая-то смесь небесного с земным, при явном преобладании последнего.

В своих стремлениях к земному, к целям временным, христианство для достижения их стало прибегать и к земным средствам: лукавству, насилию и лжи. Произошел разлад между путями человеческими и ясной волей Всевышнего. И по сей день общество, атеистическое по всему складу жизни, не перестает выдавать себя за христианское по названию и традициям.

Для оправдания очевидных нарушений Слова Божия церковь воспользовалась так называемыми “преданиями”, поставив их наравне с Библией и без всякого серьезного основания назвав их “священными”.

### ПРЕДАНИЯ

“Вы устранили заповедь Божию преданием вашим” (Мтф. 15, 6)

В пятом веке церковь, находившаяся уже в состоянии духовного отступничества, нашла, что Священное Писание не вполне отвечает требованиям резко изменившейся духовной жизни ее членов и поэтому нуждается в каких-либо особых дополнениях, вследствие чего и вошли в употребление предания. Предания эти были, якобы, “плодами духовного опыта”, и говорили о разных поучительных случаях, примерах самоотвержения и любви, правилах и поучениях святых людей, живших в первые века христианства. Все это “духовное наследство”, хотя и не было записано, но тем не менее сохранялось в церкви столетиями в устной передаче.

В церковной истории предания эти известны под названием “фальсифицированных постановлений”.

Постановления эти якобы разъясняли те вопросы, которые не были затронуты Священным Писанием, на самом же деле являлись ничем иным, как сборником компромиссов между категорическими требованиями Божьими и своевольными установлениями церкви, к тому времени уже сильно ослабевшей в вере, правде и нравственности. Предания эти были объявлены священными только в 1564 году.

Содержание большинства преданий противоречит не только духу, но даже самой букве Священного Писания, что указывает на весьма сомнительный источник их происхождения. Они были только измышлением человекоугодников, желавших оправдать те или иные отступления от первоначального учения Христова.

К преданиям относятся также “апокрифы”, которые были включены в канон Библии только в 1546 году.

Обращаясь за помощью к Священному Писанию как к единственному авторитету во всех вопросах христианской веры и жизни, мы убеждаемся, что нет ничего более ясного, как взгляд Слова Божия на предания.

Во-первых, мы узнаем (из кн. Откровения Иоанна Богослова 22, 18—19), что Священное Писание содержит в себе вполне законченное откровение Божие, прибавлять к которому строго и навсегда запрещено Богом.

Во-вторых, Спаситель наш Иисус Христос не только никогда не ставил предания наравне со Св. Писанием, но и всегда называл их “человеческими”. Христос многократно говорит (Мтф. 15, 2—6), что нельзя устранять Св. Писания ради преданий, в которых, кстати сказать, и в Его дни, не было недостатка.

В-третьих, опыт показывает нам, как трудно совместить людские предания с Божьим Писанием. Читая послания ап. Павла, мы видим (Гал. 1, 13, 14), к каким ужасным последствиям привели ап. Павла предания, неумеренным ревнителем которых он являлся до своего обращения ко Христу.

После обращения тот же ап. Павел предостерегает верующих, говоря: “Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу” (Кол. 2, 8).

Одним из таких ни на чем не основанных преданий является предание о пребывании ап. Петра в Риме, и о том, что он был первым папой римский. Это священное предание понадобилось западной церкви, как ценное оружие в ее борьбе за главенство с церковью восточной. Но исторически установлено, что ап. Петр в Риме никогда не был. Он оставался все время в Иерусалиме, вплоть до осады города римлянами. Покинув Иерусалим накануне его осады, ап. Петр, вместе с другими апостолами и верующими поселился в Вавилоне, где образовалась небольшая христианская община. Из Вавилона ап. Петр написал два своих соборных послания, там он и умер (1 Петра 5, 13 и 2 Петра 1, 14). Мы видим, что, не будучи в Риме, ап. Петр никогда не мог быть первым папой — “наместником” Христа на земле.

Да и как мог ап. Петр быть первым папой, когда самое то папство было учреждено в Риме только в начале седьмого века? Только в 607 году император Фокий по настоянию римского епископа Бонифация III согласился даровать последнему право первенства и прерогативу суда в церкви, с наименованием его папой.

Весьма знаменательно, что когда Константинопольский епископ Иоанн позволил себе также присвоить звание вселенского епископа, т. е. папы, то предшественник Бонифация III Григорий Великий, епископ Римский, писал Иоанну следующее: “Какая дерзость и какая гордость позволили тебе желать и восхитить новый титул, который может ввести в соблазн всех братий. Присвоить себе такой титул, чисто языческий, значит подражать сатане. Какой ответ дашь ты в страшный день грядущего суда за то, что ты искал звания в этом мире не только старшего епископа, но папы вселенского. Отвергни от себя этот сатанинский соблазн!..”

Что же касается папства, как наместничества Христа на земле, то таковое установление явно излишне, ибо Христос обещал Сам лично присутствовать всюду, “где двое или трое соберутся во Имя Его”. Накануне Своего вознесения Христос дал верующим такое обетование: “Се, Я с вами во все дни до скончания века” (Мтф. 28, 20). Если Христос с нами всегда и всюду, зачем тогда нам учреждать Его наместничество в Риме? Подобное учреждение только свидетельствовало бы о полном отсутствии веры в духовное Присутствие Господне в церкви и в сердцах искупленных.

Сам ап. Петр в своем первом соборном послании пишет: “Пастырей ваших умоляю я, сопастырь (т. е. такой же пастырь)... пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду”. (1 Петр. 5, 2—3). Этими словами ап. Петр в корне уничтожает самую мысль о возможности какого бы то ни было главенства в Церкви вообще и своего апостольского главенства в частности. Ибо одна глава тела — Христос, мы же все — члены.

Итак, ап. Петр в Риме не был, а если бы и посетил Рим, то стать папой Римским никогда бы не согласился, а согласившись, сделался бы еще большим предателем, чем Иуда.

То же самое можно сказать и о многих других преданиях. Они не выдерживают даже самой поверхностной критики.

И как понятны и ценны становятся слова ап. Павла: “Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано!” (1 Кор. 4, 6).

### ПОКЛОНЕНИЕ МОЩАМ

“Ибо прах ты, и в прах возвратишься” (Быт. 3, 19)

Со смертью первомученика Стефана церковь христианская вступила в долгий период страшных гонений. Не было христианской общины, верующие которой не засвидетельствовали бы истинности Св. Писания и своей преданности Иисусу Христу мученической смертью некоторых членов.

Имена мучеников заносились руководящими братьями в списки поместных церквей, в некоторых общинах эти списки оглашались при совершении Вечери Господней, как примеры непоколебимой верности учению Христа.

В известные дни, главным образом в дни годовщин, верующие собирались у могил мучеников, чтобы послушать сказания очевидцев об их мученической кончине. В ту пору никому еще не приходила мысль обращаться в молитве к умерщвленным членам общины и просить их ходатайства пред Богом.

В представлении тогдашних христиан подобная молитва могла бы исходить только из уст язычника, не знающего истины, а воздавание Божеских почестей “останкам мучеников” (мощам) показалось бы кощунственным. Но в конце четвертого века в церковь начинает мало-помалу проникать поклонение этим именно “останкам”.

Переход от уважения к останкам к поклонению им был лишь делом времени. Переход этот становится тем более понятным, если взять во внимание то духовное состояние церкви, в котором последняя находилась — с пониженным знанием Слова Божия, пошатнувшейся нравственностью, ослабевшей верой в невидимое, уступившей место поклонению и боготворению “видимого”, фетишизму.

Антоний Египетский и Афанасий Великий, столпы церкви четвертого века, строго осуждали это опасное, языческое направление в церкви. Чтобы предотвратить темные массы от такой опасности, они приказывали замуровать в стены храмов все сохранившиеся до того времени останки мучеников и ни в коем случае не допускать поклонения им.

Однако, второй Пикейский собор (787 г.) наперекор Св. Писанию и отцам церкви поклонение останкам мучеников утвердил, и с тех пор этот языческий культ поклонения мощам вошел в практику как восточной, так и западной церквей, обогащая казну тех, у кого мощи эти имелись.

Позже, когда умерщвление за веру во Христа было явлением редким, мощи мучеников расчленялись и продавались за большие деньги и не только церквям и монастырям, но и частным лицам.

Торговля мощами достигла таких извращенных форм и чудовищных размеров, что четвертый Латеранский (название площади в Риме, где находится церковь св. Иоанна; под ее сводами собирались пять вселенских соборов. Здесь и поныне коронуются папы) собор в 1215 году, чтобы прекратить соблазн в церкви, вынес постановление, в силу которого открытие новых мощей и торговля ими не допускалась, иначе как с разрешения самого папы.

Вспомним, попутно, что у нас в России Богослужение (с таинством евхаристии) может совершаться только при наличии в храме частицы мощей, являющейся неотъемлемой принадлежностью “антиминса”. Седьмым Вселенским собором было возбранено даже самое существование храма, если таковой не имел в себе антимипса. Антимипс, в свою очередь, не может быть освящаем, если не зашита в него частица мощей.

Нужно ли приводить места Священного Писания, чтобы убедиться в неосновательности поклонения мощам? Оно противоречит не только букве и духу Св. Писания, но и здравому смыслу.

Вот несколько мест Св. Писания, которые могут вывести любого человека из его самого долголетнего и упорного заблуждения: 1 Петра 1, 24; Иоан. 3, 6; Деян. 2, 31 и 29; Римл. 7, 18; 1 Кор. 7, 18; 1, 20; 15, 50; 2 Кор. 5, 1 и 16; Евр. 13, 7; Иер. 17, 9.

### МОЛИТВА СВЯТЫМ УГОДНИКАМ И ДЕВЕ МАРИИ

“Он (Христос) и одесную Бога, Он и Ходатайствует за нас” (Римл. 8, 34)

Параллельно с культом поклонения мощам, совершенно естественно развился другой культ — культ поклонения душам умерших мучеников. Всех умерших за веру во Христа, как мы потом увидим, причисляли к лику святых угодников Божиих. К этим угодникам рекомендовалось прибегать с молитвой о помощи, особенно тогда, когда нужда, о которой просишь, была известна мученику еще задолго до его мученической кончины. Позже было принято считать святых мучеников, угодников — посредниками между людьми и Богом.

В седьмом веке папа Бонифаций VI получил разрешение императора Фокия превратить языческий “Пантеон” в Риме — в христианский храм, посвятив его Деве Марии и всем святым. Это событие способствовало прочному установлению поклонения “Божией Матери” и угодникам, сначала в самом центре тогдашнего христианства, а потом и во всех местах провинции.

Поклонение “Божией Матери” являлось преобладающим. Память о ней с первых же веков христианства высоко чтилась, хотя тогда никто не допускал еще мысли о поклонении ей как “четвертой ипостаси”, и никто не обращался к ней с молитвами или ходатайствами.

Только в четвертом веке в некоторых христианских общинах стали именовать Деву Марию — Богоматерью, приписывая ей Божеские атрибуты и относясь к ней как к “воссевшей” по левую сторону Бога Отца. Все это противоречит Духу Святому и Слову Божию.

Дева Мария была призвана Богом дать Его Единородному Сыну только плоть человеческую, так как Христос, будучи Богом, был един с Отцем и Духом предвечно.

“ИИСУС” — имя земное, в переводе на русский язык означает “Спаситель”.

“ХРИСТОС” — имя Божие, означающее “Помазанник”.

Дева Мария была матерью Иисуса, матерью Его человеческого естества, а не матерью Христа, Сына Божия. Поэтому такие наименования, как “Богоматерь”, “Матерь Божия” или “Богородица” не соответствуют Св. Писанию.

Еще в 428 году по Р. X. Несторий, епископ Константинопольский, решительно восстал против того, чтобы Деву Марию называли Матерью Божией и тем вызвал сильнейшую вражду и распри в разных кругах церкви. Споры по этому вопросу продолжались до созыва Ефесского собора (в 431 году), который именование Марии — Матерью Божией авторитетно одобрил. Вследствие этого узаконенное поклонение Деве Марии стало беспрепятственно распространяться по всем церквам запада и востока. К Деве Марии стали обращаться с молитвами, как к верной “посреднице”, “ходатайнице и заступнице” рода человеческого пред Христом и пред Богом. И, как ни странно, малейшее уклонение от подобного взгляда и в наше время считается “сектантским”, “еретическим” и даже “кощунственным”...

Рассмотрим, так ли это? Что говорит нам по этому поводу Священное Писание?

Слово Божие говорит, что даже ветхозаветными посредниками могли быть люди только живые, и отнюдь не умершие. В Ветхом Завете мы встречаем многих посредников: Моисей, Аарон, первосвященники, священники, цари, пророки и др., но все они исполняли возложенное на них посредничество, пока были живы. Когда тот или иной посредник умирал, никто уже не думал обращаться к нему за чем-либо.

Обращаться к служителям Ветхого Завета не только разрешалось, но даже законом предписывалось (Иер. 27, 18). Посредники Ветхого Завета служили прообразом Единого Посредника и Ходатая Нового Завета Иисуса Христа.

Со смертью и Воскресением Христа мы имеем только “Единого Посредника” и “Ходатая Нового Завета Иисуса”. Ходатайство это Христос приобрел дорогою ценою: Его крестными страданиями и смертью. Итак, есть только “един Бог, един и посредник между Богом и человеками — Человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех” (Евр. 9, 14—15, 1 Тим. 2, 5—6).

Мы не имеем права избирать или поставлять других посредников, кроме Единого. Дева Мария, угодники или угодницы, не искупляли нас, грешников, своею смертью и, следовательно, не могут претендовать на новозаветное посредничество. Будучи только людьми, они сами лично спасались искупительной кровью Христа и нуждались в посредничестве Христа.

Все иные посредники стали излишни с того момента, как Христос вознесся, воссел одесную Бога Отца, чтобы ходатайствовать за нас.

Поэтому всякий верующий имеет ныне возможность и право обращаться ко Христу лично, всегда и на всяком месте. Господь дал ученикам такое обещание: “се, Я с вами во все дни до скончания века” Ап. Иоанн говорит, что “мы имеем Ходатая пред Отцом, Иисуса Христа, Праведника” (1 Иоан. 2, 1), Ап. Павел пишет: “Сей (Иисус Христос и никто другой), как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу будучи всегда жив, чтобы Ходатайствовать за них” (Евр. 7, 24—25).

Обращение с молитвами к умершим святым лишено всякого разумного основания. Вездесущ только один Творец, всякое творение, находящееся в пространстве, занимает определенное место и, следовательно, не может слышать молитв, обращенных к нему одновременно из многих пунктов земного шара. Если даже .допустить, что Сам Бог, будучи Всеслышащим и Вездесущим, слышит наши молитвы, обращенные к святым, и передает наши молитвы святым, после чего святые и начинают ходатайствовать перед Ним, то и тогда разум требует, чтобы мы обращались непосредственно к Богу, давшему нам это право молитвы.

Те же требования предъявляет нам и Священное Писание. Оно строго запрещает воздавание Божеских почестей кому-либо, кроме Бога (4 Царст. 17, 36; Мтф. 4, 10; Римл. 1, 25; Откр. 22, 8—9). Писание говорит нам, что после смерти святые уже не принимают участия в земных делах (Откр, 14, 13; Евр. 4, 10; Дан. 12, 13), и что их нельзя тревожить (1 Царст. 28, 15).

### ИКОНОПОЧИТАНИЕ

“Не делай себе... никакого изображения” (Исх. 20, 4-5).

С развитием поклонения Деве Марии и умершим святым возникла в церкви потребность в изображениях этих святых угодников Божиих, Девы Марии, а позже и самого Христа.

Большое влияние на появление изображений оказали те рисунки, которыми первые христиане старались напомнить образную речь Своего Божественного Учителя. Символы агнца, лозы, рыбы, начертание альфы и омеги, монограмма имени Христа и пр. были своего рода ребусами, смысл которых был открыт верующим, но сокрыт от непосвященных.

Постепенно произошел переход от рисунков, изображающих земную жизнь Христа, к изображению христиан, прославившихся своею мученическою кончиною и подвигами.

Несмотря на прямое запрещение “создавать изображения” и поклоняться им”, которое мы находим во второй заповеди Десятисловия, заблуждение это распространилось с неимоверной быстротой. Причины такого нездорового нововведения понятны. По мере того, как слабела вера в невидимое, росла потребность в культе видимом. Проповедь устная стала заменяться пояснением изображенного того или иного события Священной Истории.

Открылась новая сфера для деятелей живописи, скульптуры и мозаики, изображавших на свой лад и по воле собственной фантазии как отдельные сцены библейских событий, так и вымышленные “случаи” из жизни Девы Марии и усопших святых.

Знаменательно, что вначале изображения эти служили только украшением церковных стен, и только впоследствии, когда предмет воспоминания и украшения превратился в объект поклонения, они стали изготовляться на отдельных досках или, холстах и помещались уже не только в местах богослужебных, но и в жилищах.

Не прошло много времени, как появилось новое и притом более печальное заблуждение. Некоторым изображениям Христа и святых, а в особенности изображениям Девы Марии, церковью приписывалось совершение чудес и исцелений. Такие иконы (или статуи) торжественно объявлялись “чудотворными” и становились источником постоянных и весьма значительных доходов церкви и клира.

Такие новшества в церкви были настолько очевидным нарушением заповеди Божией, что многие священнослужители, не взирая на всю опасность, которой они себя подвергали, не покоряясь папе, выступили с открытым протестом. Так, например, епископ Марсельский в конце VI века воспретил употребление всех изображений во всех ему подведомственных приходах.

Массовый и многократный отказ принять изображения и поклоняться им носит в истории церкви название “иконоборничества”. Еще задолго до выступления Марсельского епископа это новшество уже начало волновать истинных поборников Воли Божией и вызвало среди многих энергичные протесты. Один из самых ранних церковных соборов, собравшийся в г. Эльвире (в 306 году по Р. X.) строго запретил иконопоклонение, видя в нем не что иное, как проникновение в церковь грубого язычества.

Но вот спустя 25 лет после обнародования запрещений Марсельского епископа, иконоборчество вступает в новую фазу и принимает более ожесточенный характер. Император Лев (в 727 году), а затем и 348 епископов собора (в 754 году), единогласно осудили и своими постановлениями запретили иконопоклонение.

Однако, 33 года спустя, участники 7-го Вселенского собора (в 787 году), отменив это решение, “приказали” путем специального канона поклоняться иконам, без надлежащего объяснения, почему это необходимо. С того же времени начинает поощряться и поклонение изображению креста. Но этим борьба не закончилась. Парижский собор (в 825 году) вновь воспретил иконопочитание. Спустя 17 лет (в 842 году), по настоянию императрицы Феодоры, женщины развратной и безнравственной, культ поклонения иконам был окончательно установлен, являясь обязательным в западной и восточной церквах.

Тем не менее, борьба за икону в западной церкви не прекращалась. В период непрестанных споров и раздоров “князей церкви” при неизменном вмешательстве в церковную жизнь государственной власти и безответственных дворцовых кругов, иконопочитание то запрещалось, то опять разрешалось, пока, наконец, в Х веке упрочилось окончательно и в западной церкви.

И вот, как ни странно, благодаря множеству темных масс, незнанию Св. Писания и полному безразличию к вопросам веры так называемых “культурных людей”, культ иконопочитания процветает вплоть до наших дней.

Необходимо добавить, что западная церковь не постеснялась вторую заповедь, говорящую: “не делай себе кумира и никакого изображения... не поклоняйся им и не служи им”, выбросить из Десятисловия Моисеева совершенно. Для сохранения же числа десяти, западная церковь разделила десятую заповедь надвое, сделав из нее две отдельные заповеди.

Восточная церковь сохранила десять заповедей без изменения, но тем не менее это обстоятельство не мешает ей боготворить целый сонм “чудотворных икон”, служить иконам акафисты и молебны, перевозить и переносить их с места на место, окружать торжественностью богослужений, крестных ходов, празднеств и т. п. В силу того простого факта, что поклонение вошло в церковную практику “с незапамятных времен”, оно признается правильным. Традиция давности как бы лишает верующих права сомневаться или не верить в законность такого почитания, хотя церковь современная не имеет никаких оснований для иконопочитания, равно как не имела их церковь древнеапостольская. В основу иконопочитания церковь положила канон (т. е. правило) об иконопочитании, но она и по сей день лишена общепризнанного догмата (т. е. учения).

Утверждая иконопочитание на каноне, церковь больше не занимается этим вопросом ни в церковных определениях, ни в богословии, а поэтому возврат к истине для церкви труден и нежелателен, а обращение за решением вопроса к Слову Божию оказывается совершенно неприемлемым. Всякая перемена в этом вопросе и тяжела, и рискованна, и не выгодна. Для тех же немногих, кто не убоялся встретиться с фактами и разрешил этот вопрос лично для себя, безосновательность поклонения иконам не подлежит никакому сомнению, а отказ от него является вполне логичным, разумным актом.

Обратимся к Слову Божию и посмотрим, что оно говорит по этому поводу?

Все Священное Писание Ветхого и Нового Заветов осуждает иконопочитание (под этим общим названием понимаются все виды изображений), указывая на тот факт, что Бог является существом невидимым. “Бога не видел никто никогда” (Иоан. 2, 18).

Нам известны некоторые земные формы Его проявлений, как-то: Три странника, Неопалимая купина, Столп огненный и облачный, Ангел Завета, Вождь воинства Господня и др., но по Своей Божественной сущности Он “Царь царствующих и Господь господствующих, единый, имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может” (1 Тим. 6, 15—16). Бога с такими атрибутами изобразить невозможно.

Сам Бог спрашивает, чрез пророка Исаию, говоря: “Кому же вы уподобите Меня и с кем сравните?.. кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдете Ему?” (Ис. 40, 18, 25). И действительно, где тот художник, который смог бы изобразить Христа воскресшего, Христа прославленного, и притом таким, каким изображает Его Слово Божие? Прочтите первую главу Откровения Иоанна Богослова и вы увидите, что изобразить Христа во всей Его небесной славе также немыслимо, как немыслимо изобразить Самого Бога, нетленного, непостижимого...

Изображать Христа в Его земном уничижении — неразумно. Мы никогда не увидим уже Христа в Его земном уничижении. Он однажды пострадал на Голгофе за грехи наши по Писанию, но воскрес, вознесся и грядет опять во славе, чтобы судить живых и мертвых. Слушайте, что говорит об этом апостол Павел: “Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем” (2 Кор. 5, 16). Эти слова относились к тем, кто знал и видел Христа лично. Конечно, видеть Его в земной жизни было несравненным счастьем, однако Павел и христиане того времени не только не поклонялись изображению Христа, но и не должны были иметь видимым объектом поклонения уничиженной плоти Христовой, если бы такая возможность вдруг явилась.

Для истинного поклонения Бог избрал единственный путь — путь духовный, путь веры.

Вера же должна утверждаться не на видимом или воображаемом объекте, а на реальном Слове Божием.

Все изображения Христа, Девы Марии и святых, имеющихся в бесконечных вариациях, не соответствуют данным Св. Писания.

Св. Писание, описывая лик Спасителя, говорит, что “не было в Нем ни вида, ни величия, и мы видели Его и не было в Нем вида, который привлекал бы Нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни” (Ис. 53, 2—3).

Спаситель же, говоря о Самом Себе, сказал: “Лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову” (Мтф. 8, 20).

По внешнему Своему облику и одежде Спаситель ничем не отличался от своих современников. Иоанн Креститель узнал Его не по внешнему виду, а только по Духу Святому, сошедшему на Христа в виде голубя (Иоан. 1, 32—33). Пришедшие на поклонение Еллины не могли узнать в группе учеников Самого Иисуса, они вынуждены были обратиться к Филиппу и просили, чтобы тот указал им Христа (Иоан. 12, 20—21). Иисус Христос легко смешивался с толпой и преследовавшие Его фарисеи часто не могли обнаружить Его в народе (Иоан. 8, 59; 12, 36; 5, 13). То обстоятельство, что Христос ничем не выделялся из тогдашней толпы, привело первосвященников к мысли воспользоваться предательством Иуды, который условился с начальниками иудейскими, говоря: “Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его, и ведите осторожно” (Мк. 14, 44).

И, наконец, Слово Божие призывает нас к духовному Богопоклонению.

Св. Писание безоговорочно запрещает поклоняться не только изображениям Божией твари, но даже изображению Самого Творца, если бы человеку и удалось Его изобразить. Св. Писание учит: “Бог есть Дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине...”, ибо “таких поклонников Отец ищет Себе” (Иоан. 4, 23—24). Бог — существо духовное... Поклонение Богу должно быть духовным. Таких духовных поклонников Бог ищет Себе. Какая поразительная ясность! Какая очаровательная простота!

Заметим, что только такие духовные поклонники и угодят Богу, и что только они одни найдут в поклонении Ему удовлетворение своей бессмертной душе. Бог знал, что счастье наше мы сможем обрести только на пути духовного поклонения, а поэтому, заботясь о нашем благе. Он сказал: “Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли, не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой” (Исх. 20, 4—5).

Исторические факты и наш личный духовный опыт подтверждают, что нарушение второй заповеди искажает подлинное представление о Боге, приводит человека к неправильному поклонению, творящему хаос в душе, хаос в исповедании и хаос в жизни (Римл. 1, 21—25).

### МОЛИТВА ЗА УМЕРШИХ

“Человекам положено однажды умереть, а потом суд” (Евр. 9, 27)

Идея молитвы за души умерших родилась первоначально в церкви около шестого века и уже в седьмом веке приняла форму догмата. Мысль о такой молитве была открыто высказана папой Григорием Великим. Он написал целую книгу по этому поводу, содержащую наивные, а порой нелепые истории, не имеющую ничего общего ни со Св. Писанием, ни с христианством.

Догмат о молитве за умерших вошел в практику церкви только при папе Иоанне XVIII в 978 году. Связанный с этим догматом праздник умерших, был установлен в 1011. Спустя пятьсот с лишним лет, Тридентский собор (который был созван в Триденте в 1545 году императором Карлом V; следствием этого собора было то, что учение католической церкви окончательно сформировалось. Собор продолжался с перерывами до 1564 года) постановил сделать обычай этот обязательным правилом веры для всех церквей Запада.

Возношение молитв за умерших и ходатайства за них шли рядом с развитием учения о “чистилище”.

В “чистилище”, по учению западной церкви, пребывают все без исключения души, мало-помалу очищаясь в течение положенного Богом времени и приготовляясь к вступлению в Царство Небесное.

О существовании “чистилища” Св. Писание решительно ничего не говорит. О “чистилище” нет упоминаний ни в Ветхом, ни в Новом Заветах, ни у апостолов, ни у отцов церкви.

Истинные христиане первых четырех столетий, не знали иного пути спасения, кроме Господня пути — оправдание чрез веру в искупительную жертву Иисуса Христа, понесшего на Себе вину всего мира и во все века спасающего “всякого, приходящего к Нему”. Слово Божие совершенно ясно говорит, что Христос “грехи наши Сам вознес телом Своим на дерево” и что “Кровь Иисуса Христа, Сына Божия, очищает нас от всякого греха” (Петр. 2, 24; 1 Иоан. 1, 7).

Учение о “чистилище” умаляет силу и необходимость искупительной жертвы Христа, а потому противно истине и духу апостольского благовестия. Учение о “чистилище” как бы утверждает, что Голгофских страданий и пролитой за нас, грешников, Христовой Крови недостаточно для оправдания верующего, и поэтому для полного спасения человека необходимо еще очищение огнем “чистилища”.

Учение о “чистилище” прямо противоречит Слову Божию.

Вспомните притчу о богаче и Лазаре. В этой притче Христос открыл человеку тайну всего загробного мира. Если бы в потустороннем мире было чистилище, Христос никогда не сказал бы, что душа Лазаря была отнесена ангелами на лоно Авраамово, или: “где Я, там и слуга Мой будет” (Иоан. 14, 3; Лука, 16, 22).

Вспомните случай с разбойником на кресте. Кто, как не этот грешник, нуждался в очищении “огнем чистилища” но, тем не менее, Христос сказал ему: “ныне ты будешь со Мною в раю” (Лук. 23, 43).

Прочтите послания апостолов. Ап. Павел никогда не писал бы с такой определенностью о том, что спасение доступно каждому грешнику уже здесь на земле, что “нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе” (Римл. 8 гл.). Ап. Иоанн никогда не написал бы: “отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе” (Откр. 14, 13).

Кроме всего сказанного, не забудем, что учение о чистилище, которое вошло в церковь около 600 года по Р. X. и получило полное признание почти тысячу лет спустя (на Тридентском соборе), на протяжении всей истории западной церкви являлось легальным источником наживы и самых грубых злоупотреблений клира. До сих пор миллионы “правоверных” должны платить по установленной церковью таксе за молитвы об усопших, за умиротворение душ, находящихся в чистилище, за сокращение срока пребывания в чистилище и за другие ходатайства об умерших. Бедному люду, которому недоступна оплата заупокойных месс, не приходится и рассчитывать на какое бы то ни было облегчение мук чистилища или на сокращение срока пребывания в нем. Какое извращенное представление о Христе! Он всегда был на стороне бедных, и это особенно ярко подчеркнуто Им в упомянутой притче о богаче и Лазаре.

Но если в западной церкви молитва об усопших основана на чистилище, то в церкви восточной молитва эта зиждется еще на более хрупком основании.

Отрицая учение о чистилище и признавая существование “великой пропасти между душами умерших верующих и неверующих”, православная церковь учит, что ад побежден страданиями Христа, что смертью Христа открыт свободный переход из ада в рай, но что этим переходом сами “хотящие перейти” воспользоваться не могут, вот почему ответственность за их вечную участь возложена Богом на живущих. Те, кто еще на земле, должны содействовать спасению родных и близких молитвами за них. Но столь своеобразного “богословского толкования”, по-видимому недостаточно даже для самой церкви, а посему она тщетно старается “подкрепить” свое толкование еще другими соображениями, как-то: “пока не свершен окончательный Страшный Суд над умершими” — возможна перемена, нужно только, чтобы кто-либо об этой перемене позаботился... Души умерших “всегда живы” у Господа, а посему ту любовь, которую мы питаем к умершим, любовь, которая “никогда не прекращается”, мы должны проявить в молитве за умерших, за тех, кто ждет еще своей вечной участи (где ждет — не говорится)...

Наши умершие братья, — учит православная церковь, — почти все согрешили “грехом не к смерти”, а потому сказано: “молитесь друг за друга”, “и Бог даст ему жизнь” (Иак. 5, 16; 1 Иоан. 5, 16). “Вот мы, православные христиане, и молимся за них”, — учит церковь.

Что же говорит по этому поводу Святое Писание?

Оно говорит, что ад по-прежнему существует, что по-прежнему существует “великая пропасть”, и что “хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят”. Слово Божие непреложно! Осужденный на вечные мучения богач (в притче) просит Авраама не о том, чтобы воспользоваться молитвами оставшихся в живых пяти братьев, а о том, чтобы этих братьев самих предупредить об ожидающей их вечной погибели. Богач говорит Аврааму: “Так прошу тебя, отче, пошли его (Лазаря) в дом отца моего, ибо у меня пять братьев, пусть он засвидетельствует им, чтоб и они не пришли в это место мучения” (Лук. 16 27-28).

Христос на Голгофе приобрел вечное искупление: “дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Иоан. 3, 16), а не проложил мост из ада в рай, пользуясь которым нераскаявшийся грешник может избежать Его Божественно-справедливого суда. Ап. Павел говорит: “Если... всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадевши о толиком спасении?” (Евр. 2, 2—3). “Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?” (Евр. 10, 28—29).

Бог нигде и никогда не возлагал ответственности за вечную участь нераскаявшегося грешника на его родственников или близких друзей. В вопросе спасения каждый человек ответствен сам за себя.

Наши молитвы, какими бы сильными ни были, недостаточны, чтобы спасти нас самих, как же могут они содействовать спасению других? Если бы молитвами можно было спастись, тогда Христос напрасно умер, тогда можно было бы обойтись и без Его искупительной жертвы. Однако, Слово Божие говорит, что “нет ни в ком ином спасения” (Деян. 4, 11).

Вечная участь человека, окончательная и неизменная, определяется здесь, на земле. Мысль о том, что “для умерших нет пока окончательного суда”, — ни на чем не основана. Все Св. Писание свидетельствует, что человек может быть уверен в своем спасении или гибели здесь, на земле. Христос призывает людей к покаянию и возрождению свыше, к той необходимой перемене, без которой человек не может войти в Царство Божие: “Если кто не родится свыше, не может увидеть царствия Божия” (Иоан. 3, 3).

Всякий, кто уверовал во Христа и оставил греховную жизнь, получает от Бога уже здесь, на земле, прощение грехов и жизнь вечную. Христос говорит: “Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня, имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь” (Иоан. 5, 24). “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную” (Иоан. 3, 16). Перемена сердца, перемена испорченной природы человека должна произойти еще до смерти. После смерти нет покаяния, нет прощения, невозможны перемены. Вот почему Бог “ныне повелевает людям всем повсюду покаяться” (Деян. 17, 30), добавляя, что “человекам положено однажды умереть, а потом суд” (Евр. 9, 27). Христос подтверждает эту истину притчей: “умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово, умер и богач... и в аде, будучи в муках...” (Лук. 16, 22).

Разбойнику Христос сказал: “Сегодня будешь со Мною в раю”. О неверующих же читаем следующее: “Неверующий уже осужден” (Иоан. 3, 18), “неверующий в Сына не увидит жизни” (Иоан. 3, 36), “суд им давно готов и погибель не дремлет” (2 Петр. 2, 3).

Наконец, повеление ап. Иоанна молиться о тех, кто “согрешил грехом не к смерти”, совершенно не относится к людям умершим. Это повеление не может быть отнесено даже к живым людям, но неверующим, отвергшим благодать Божию... “не о таких говорю, чтобы вы молились”, добавляет ап. Иоанн (1 Иоан. 3, 16).

Послание было написано ап. Иоанном к членам христианских общин, т. е. к людям уверовавшим, принявшим дар Христова спасения, к людям уже спасенным. Грехи “не к смерти”, о которых апостол упоминает, были теми грехами, которые свидетельствовали о неосвященной жизни человека искупленного и спасенного по благодати Христовой.

Что же касается греха вообще, то нет такого греха, который не был бы к смерти, ибо “возмездие за грех есть смерть” (Римл. 6, 23).

Мы, люди, не можем ни замолить, ни искупить самого малейшего греха, но в то же время, какими бы тяжкими грешниками мы ни оказались, если мы принимаем Иисуса Христа как жертву умилостивления за наши грехи, мы можем сказать: “Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо” и “ранами Его мы исцелились” (1 Петр. 2, 24), “Кровь Иисуса Христа Сына Божия очищает нас от всякого греха” (1 Иоан. 1, 7). Христос принимает всякого кающегося грешника, Христос прощает кающегося, дает ему благодать и силу Духа Святого, уверенность и радость спасения. Спасенный грешник вступает на путь освящения и следования за Христом. Но идя за Христом, прощенный способен еще по своей неопытности допускать те или иные упущения, промахи и падения. Но ошибки эти — не к смерти. “Рожденный от Бога хранит себя и лукавый не прикасается к нему” (1 Иоан. 5, 18), а “если бы кто согрешил, то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника, Он есть умилостивление за грехи наши” (1 Иоан. 2, 1—2).

В жизни нераскаявшегося грешника всякий грех “к смерти”. Человек, не принявший прощения, которое Бог предлагает ему через Иисуса Христа, совершает непростительный грех.

За таких грешников мы должны молиться, пока они еще живы, направляя все наши усилия к тому, чтобы примирить их с Богом, ибо после смерти — “плач и скрежет зубов” (Мтф. 8, 12).

Молитва о грехе “не к смерти” в жизни верующего весьма необходима, “ибо все мы много согрешаем” (Иак. 3, 2), но если спасенный человек умирает, тогда вместе со смертью его прекращается и путь христианского освящения. Посему молитвы наши о нем излишни: “Блаженны мертвые, умирающие в Господе” (Отар. 14, 13).

Смерть верующего — начало вечного блаженства.

Блаженные! В каких молитвах они нуждаются? Когда Сам Бог отрет всякую слезу с очей их и не будет уже нужды” ни болезни, ни плача...

### ИНДУЛЬГЕНЦИЯ

“Ибо благодатию вы спасены, чрез веру, и сие не от вас. Божий дар, не от дел, чтобы никто не хвалился” (Еф. 2, 8-9).

Одновременно с установлением учения о молитве за умерших в чистилище, в западной церкви начала развиваться продажа индульгенций.

В начале индульгенцией являлось “письменное отпущение вины”, освобождающее верующего от назначенного ему церковью наказания, но впоследствии (с XI в.), оно превратилось в разрешительную папскую грамоту, отпускавшую за известную плату, или под условием соблюдения известных обязательств, не только прошлые и настоящие, но даже будущие грехи. “Грамота” эта служила одним из доходнейших источников обогащения папской казны в течение многих веков.

Уже в четвертом веке были введены в церковную практику так называемые “епитимии”. Назначение епитимий в том, чтобы наказать отпавшего, но возвращающегося в лоно церкви ее члена.

Так, например, духовным начальством приписывалось покаявшемуся упражнение в совершении известного количества поклонов, самобичевания, изнурение себя постом и телесными упражнениями. По отбытию назначенной церковью епитимии, провинившийся вновь принимался в число членов церкви. В подтверждение такого зачисления ему выдавалось письменное удостоверение церкви, гласившее, что епитимия, возложенная церковью на кающегося, им выполнена, совершенный грех, послуживший основанием к отлучению, исправлен и прощен ему и что отлученный от церкви вновь принят в среду верующих.

С течением времени, при постепенном падении нравственного уровня западной церкви, индульгенции стали уже входить в церковный обиход как единственное средство отпущения грехов. Вскоре индульгенции стали раздаваться с большой легкостью, направо и налево. Папы не замедлили сделать из этого практические выводы. Они сосредоточили выдачу индульгенций исключительно в собственных руках, сделав их платными, причем индульгенция могла быть оплачиваема не только деньгами, по установленной таксе, но и различными услугами папскому престолу. Так, например, папа Григорий VIII обещал абсолютное прощение всех грехов каждому королю, содействовавшему ему оружием против германского императора Генриха IV.

Подобные обещания были даваемы папами и во время других войн. Следуя методам своих предшественников, пана Иннокентий III мог собрать большую армию (в XIII веке) для уничтожения Альбигойцев (Альбигойцы — участники широкого еретического движения в Южной Франции 12—13 веков. Они считали земной шар, включая католическую церковь, творением сатаны, отрицали основные догматы церкви, требовали ликвидации церковного землепользования. В результате кровавой инквизиции и крестовых походов (Альбигойских войн) движение было к 14 веку подавлено). Раздачей индульгенций папа Урбан II поднял на ноги всю средневековую Европу, призывая добровольцев на Первый Крестовый Поход.

До XIII века индульгенции выдавались папами, как отпущение грехов, содеянных в прошлом или настоящем. С начала XIII века индульгенции начали уже выдаваться как отпущение и тех грехов которые грешник намеревался или рисковал сделать в будущем Одно заблуждение, таким образом, порождало собою ряд других. Вскоре индульгенции выдавались не только живым, но и умершим членам церкви. Монах Александр Алек измыслил целый “склад” индульгенций, состоявший, по его уверению, из “сверхдолжных заслуг” Девы Марии и всех святых. Инициатор этого скандального новшества уверял, что души, пребывающие в чистилище, могут с успехом пользоваться индульгенциями для частичного или полного отпущения грехов, соделанных ими на земле, для освобождения души от мук чистилища, для сокращения срока мучений, для перехода в Царство Небесное и прочее...

В 1300 году папа Бонифации VIII расширил право пользования индульгенциями на души всех умерших, подтвердив это правило официальным папским декретом. Индульгенции за подписью папы продавались во всех церквах, на площадях и ярмарках, с барабанным боем, совершенно открыто. Можно было покупать прощение “будущих грехов” на известный срок: на год, два, три и т. д.

Так как индульгенции продавались по весьма высоким ценам, то бедняки автоматически лишались такого фиктивного права. Церковь устремила свою алчность на знатных и богатых, собирая с них обильную дань деньгами, землями, драгоценностями, рабами, услугами, т. п.

Тридентский собор (в 1563 году) объявил продажу индульгенций догматом церкви и повелел предавать анафеме тех, кто этому нововведению противились.

Излишне доказывать, что такое учение не может опираться на Св. Писание.

Где “сверхдолжные заслуги и святость”, когда Христос говорит: “Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный” (Мтф. 5, 48). Мыслимо ли, чтобы Дева Мария и святые угодники достигли большей святости, чем от них требовалось, т. е. стали совершеннее Небесного Отца? Как же понимать тогда следующие слова Христа, сказанные апостолам: “Так и вы, когда исполните все поведенное вам, говорите: мы рабы ничего нестоющие, потому что сделали, что должны были сделать” (Лука 17, 10)?

Царство Божие не покупается ни подвигами, ни молитвами, ни деньгами. Путь Божьего спасения не уклонился в сторону, не изменился. Человек спасается верою в Иисуса Христа. Он заменил нас на кресте. Он вселяется в сердце наше чрез Духа Святого.

Всякий, уверовавший во Христа, получает “оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде” (Римл. 3, 24-25).

### КАНОНИЗАЦИЯ

“Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония” (Мтф. 23, 28)

Переходя от одного заблуждения к другому, церковь не задумалась присвоить себе право причислять своих членов к лику святых угодников Божиих.

Начиная с 880 года и до настоящего времени, как в западной, так и восточной церкви, умершие деятели церкви “сопричисляются к лику святых”. Этим святым приписывается право принимать Божеские почести, поклонение, молитвы и ходатайства за людей пред Богом. Сопричисленным служат молебны, акафисты и т. п. В честь “причисленных к лику святых” устанавливаются праздники, пишутся иконы, воздвигаются статуи и даже храмы, изготовляются хоругви и т. д. Места, где жили угодники, вещи, которыми они пользовались, объявляются “святыми”, а иногда и “чудотворными”.

Эта церковная практика не имеет в Св. Писании решительно никакого основания.

Царство Божие не заслуживается ни праведностью, ни изнурениями плоти, ни молитвами, ни добрыми делами, ни мученической смертью. Спасение обретается верою в искупительную жертву Иисуса Христа. Спасение дается даром, по благодати Господней. Всякий, кто уверовал, оставил греховную жизнь, принял Христа Иисуса, как своего Спасителя — “перешел от смерти в жизнь” (Иоан. 5, 24). Истинный христианин не нуждается в человеческой канонизации, ибо “имя его записано в книгу жизни”, на небесах. (Лук. 10, 20; Откр. 13, 8). Человеку необращенному и невозрожденному никакая канонизация не поможет. Такой человек может говорить языками человеческими и ангельскими, обладать даром пророчества, знать все тайны, иметь всякое познание и всю веру, творить чудеса и многое другое и, вместе с тем, не иметь духа любви, Духа Христова в сердце своем, не иметь самого главного — уверенности в спасении души. К нему относятся слова ап. Павла: “кто Духа Христова не имеет, тот и не Его” (Римл. 8, 9).

Без Духа Святого, обитающего в сердце человека, человек не может спастись, сколько бы раз он ни был канонизирован, миропомазан или крещен.

Бог принимает в свое Царство не “канонизированных святых”, а кающихся грешников, вне всякой зависимости от их земной репутации.

Какую бы скверную аттестацию не выдали нам люди, Христос говорит: “Приходящего ко Мне Я не изгоню вон” (Иоан. 6, 37).

Мария Магдалина была блудницей, но Господь принял ее, изгнал из нее семь злых духов и сделал ее Своим чадом. Разбойнику на кресте, которого не канонизировала ни одна церковь, Христос говорит: “Ныне будешь со Мною в раю” (Лук. 23, 43).

Бог спасает кающегося грешника не в силу его святости, не в угоду людям, не ради общественного одобрения и признания, а на основании веры кающегося грешника в очищающую силу Голгофской Крови, пролитой во искупление грехов.

Нигде в Св. Писании мы не встречаем ни одного случая, где Бог давал бы право кому-либо решать: кто из людей заслуживает спасения, а кто — погибели. Христос сказал, что даже “Отец не судит никого, но весь суд отдал Сыну” (Иоан. 5, 22). Ап. Павел пишет: “Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он, или падает?” (Римл. 14, 4). Ап. Иаков спрашивает: “А ты кто, который судишь другого?” (Иак. 4, 12).

Имея пред собою такие ясные указания Св. Писания, мы видим, что церковь не имеет права выносить окончательного приговора даже к живому члену ее, тем менее имеет право судить о степени святости умерших, канонизировать их и поощрять воздавание им Божеских почестей. Воистину “человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце” (1 Царств. 16, 7).

Если бы мысли и пути Божий не были выше мыслей и путей человеческих, если бы люди не ошибались в своих суждениях о человеке, Христос никогда не сказал бы: “Горе вам, когда все люди будут говорит о вас хорошо! Ибо так поступали с лжепророками отцы их” (Лука 6, 26). Истинные пророки всегда были и будут “ненавидимы всеми народами за Имя Мое” (Мтф. 10, 22).

Один глубоковерующий христианин, чающий пришествия Господня, и по благодати Божией имеющий уверенность в своем спасении, сказал: “Три вещи поразят меня, когда я войду в Царство Небесное:

Первое — я не увижу там многих, кого я сейчас рассчитываю непременно там встретить.

Второе — там я увижу многих, спасение которых мне всегда представлялось сомнительным.

И, наконец, я буду чрезвычайно удивлен, что я сам очутился там. Ибо только там мне откроется полнота моей вины пред Богом и глубина всепрощения Божьего...”

Для более полного знакомства с вопросом о канонизации необходимо прочитать места Св. Писания, которые подтверждают следующие положения:

Чудеса не являются доказательством человеческой святости (Мтф. 7, 21-23; 1 Кор. 13, 1-3; Деян. 8, 9-И; 16, 16-19;. Откр. 13, 13-14).

Аскетизм не может служить основой нашего спасения (1 Кор. 13, 1—3; Кол. 2, 23 и 18; 1 Кор. 8, 8; Иоан. 3, 6, 6, 63, 8,15; Римл. 8, 8; Евр. 9, 9—14; Екл. 4, 5).

Молитв, милостыни и добрых дел недостаточно для спасения (Деян. 10, 1-6; Иоан. 6, 29; Римл. 3, 20 и 28; 11, 6; Гал. 2, 16; Еф. 2, 8—10; 2 Тим. 1, 9; Тит. 3, 5).

Канонизация противоречит не только духу, но и букве Св. Писания (Мтф. 18, 1-3; Мк. 10, 35-45; Мтф. 23, 8-12 и 27—31).

“Святыми” Св. Писание называет всех, верующих в Иисуса Христа (1 Фес. 4, 7; Римл. 1, 7, 12; 12, 1 и 13; 16 2 и 15; 2 Кор. 13, 12; Еф. 1, 1 и 15; 2, 19; 3, 8; 5, 3 и 27; 6, 18; Фил. 1, 1-4, 21; Кол. 1, 2; 12 и 22; 1 Фес. 5, 26; Тит. 2, 3; Евр. 3, 1). “Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидят Господа” (Евр. 12, 14).

“Испытывайте самих себя, в вере ли вы? самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в Вас? Разве только вы не то, чем должны быть” (2 Кор. 13, 5).

### ИСПОВЕДЬ

“Тогда Иуда... раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я...” (Мтф. 27, 3-4).

“Тебе, Тебе единому согрешил я, и лукавое пред очами Твоими сделал...” (Пс. 50, 6)

Устная исповедь — самое страшное оружие в руках западной церкви по отношению к ее членам — начинает проникать в церковный обиход в VI веке. Первоначально она появляется в виде личной просьбы отдельных иноков к своему “духовному отцу” помочь им в избавлении от того или иного порока, впоследствии же, как обязательное правило монастырского устава, дававшее руководителям монастыря исключительную возможность следить за образом мыслей и за поведением своих подчиненных. Это ни на чем не основанное нововведение, не сразу стало практиковаться у мирян.

Еще в IX веке устная исповедь пред священником являлась не обязательной, что явствует из постановлений Шалонского собора, состоявшегося в 813 году. Параграф 23-й одного из постановлений этого собора оставляет вопрос устной исповеди открытым, говоря: “Некоторые полагают, что следует исповедовать свои грехи непосредственно Богу, другие находят нужным исповедоваться у священника...” Необходимо также отметить, что речь идет здесь только об исповедании грехов, а не о власти священнослужителя “отпускать” эти грехи.

Спустя четыреста лет Латеранский собор в 1215 году объявил устную исповедь перед священником обязательной для всех церквей на западе, и только еще триста лет спустя Тридентский собор признал исповедь пред священником таинством и догматом церкви, с правом священника “отпускать грехи кающихся по его усмотрению”.

Из всего вышесказанного мы видим, что христианская церковь не испытывала решительно никакой нужды в устной исповеди в течение 1200 лет и ввела исповедь, как догмат и таинство, руководствуясь не Св. Писанием, а только политически-церковными соображениями. Приведенные выше исторические данные отвергают общепринятое, ни на чем не основанное воззрение, что устная исповедь пред священником “ведет свое начало от апостолов...”

Устная исповедь никогда не являлась следствием духовной необходимости, способствовавшей спасению души. Она оказывалась только мерой церковного принуждения в борьбе с так называемыми еретиками, отступниками и сектантами, людьми, иногда действительно заблуждавшимися, а иногда только не спешившими разделять заблуждений господствующей церкви. В большинстве случаев устная исповедь играла подсобную роль в преследовании людей, имевших мужество не следовать за церковью в ее отступлениях от Слова Божия и “от простоты во Христе”. Вспомним историю инквизиции, которая в течение первых пяти веков своего существования (с ХII-го до ХVII-го века) умертвила многие миллионы “инакомыслящих” христиан, подвергая их самым жестоким, самым утонченным пыткам и бесчеловечным мучениям.

Вы, вероятно, спросите: Что же говорит православная церковь в защиту устной исповеди?

Она учит, что Христос дал апостолам власть выслушивать исповедь мирян, сказав: “Кому простите грехи, тому простятся, на ком останутся” (Иоан. 20, 23). Поэтому “видимыми раздаятелями” прощающей благодати являются апостольские преемники — священники...

Первые христиане каялись пред апостолами: “многие же из уверовавших приходили (к апостолам), исповедуя и открывая дела свои” (Деян. 19), они не Богу каялись, а апостолам, которые должны были сказать: “Властью, данной нам от Бога, прощаем и разрешаем”.

На исповедь христианин является как больной и страдающий человек, Бог же духовно врачует людей только чрез священников, а поэтому (говорит православная церковь), необходимо знать “отчетливо”, какой болезнью и в силу каких условий он болеет, если лечение должно быть успешным...

Что же говорит Св. Писание по каждому из трех приведенных соображений православной церкви?

Прежде всего коснемся “власти данной от Бога вязать и решать”.

Право прощать кающегося всегда являлось только божественным правом Самого Господа Бога и никогда, ни в одном случае, никому из людей не передавалось (Мк. 2, 7; Лук. 5, 21).

Христос повелевает апостолам провозглашать радостную весть спасения, являющуюся манифестом Его всепрощения. Принятие Евангелия, т. е. благой вести искупления, и было принятием прощения Божия. В обнародовании этой вести и состояла вся сущность возложенного на апостолов поручения. Они должны были идти проповедовать Евангелие всей твари, всюду свидетельствуя, что Бог спасает грешника при соблюдении последним одного условия — принять верою жертву за грех, принесенную Христом на Голгофе, довериться Божьей амнистии, оставить прежнюю жизнь беззакония и следовать за Христом в силе Духа Святого, “Которого Бог дает повинующимся Ему” (Деян. 5, 32).

Весть спасения люди могли не принять, отвергнуть, ею могли пренебречь, но тогда апостолы имели право заявить: мы предложили вам единственный путь спасения. Господь ожидал вашего покаяния, Он послал нас к вам с манифестом прощения, но так как вы сами отказываетесь от амнистии, то знайте, что ваши грехи остаются и вечно пребудут на вас, т. е. нет другого пути от них избавиться, “ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (Деян. 4, 12).

Вообще, мы не знаем в Св. Писании такого случая, когда бы апостолы отпускали кающимся грехи. Напротив, Св. Писание повествует о ряде случаев, когда апостолы возвещали, что “Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их” (Деян. 10, 4; Деян. 13, 32-38).

Больше того, нигде в Свящ. Писании не упоминается, чтобы “отпущение грехов” и “исповедание прихожан” входило в круг обязанностей апостолов или проповедующих Евангелие. Никогда, ни при одном случае обращения грешников ко Христу апостолы не “разрешают” грехов “властью данной им от Бога”. Напротив, когда ап. Павел узнает о покаянии впавшего в грех, и будучи уверен, что Христос приходящего к Нему не изгоняет вон (Иоан. 6, 37), апостол увещевает церковь в Коринфе проявить к покаявшемуся особенную любовь, говоря: “Вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью” (2 Кор. 2, 7). Апостол Иаков советует верующим объединяться в молитве к Богу об освобождении их от всяких недостатков, открывая друг другу нужды, о которых хотят молиться. Он говорит: “Признавайтесь друг пред другом в проступках, и молитесь друг за друга” (Иак. 5, 16). Но следуют ли священники этому правилу? Мы не знаем случая где бы священник поведал о своих собственных грехах тому, кого он исповедует и пригласил его помолиться вместе о взаимной нужде.

Разберем теперь случай “с уверовавшими, которые открывали дела свои” (Деян. 19, 18), на что ссылается православная церковь.

Этот случай не имеет никакого отношения к устной исповеди, совершаемой пред священником. Обратим прежде всего внимание на то, кто открывал дела свои? — “Уверовавшие”! Другими словами те из язычников, кто уверовали во Христа, кто приняли благую весть прощения, и не имели нужды в “отпущении грехов”. Эти спасенные грешники уже знали, что “Кровь Иисуса Христа Сына Божия очищает их от всякого греха”. Открывая дела свои, “уверовавшие” открыто свидетельствовали пред апостолами и другими людьми о тех страшных делах, пороках и грехах, в которых жили до обращения ко Христу и от которых Христос освободил их. Так “признания” производились не только пред апостолами, но они исходили даже из уст самих апостолов. Послушайте, каЭтот случай не имеет никакого отношения к устной исповеди, совершаемой пред священником. Обратим прежде всего внимание на то, кто открывал дела свои? — “Уверовавшие”! Другими словами те из язычников, кто уверовали во Христа, кто приняли благую весть прощения, и не имели нужды в “отпущении грехов”. Эти спасенные грешники уже знали, что “Кровь Иисуса Христа Сына Божия очищает их от всякого греха”. Открывая дела свои, “уверовавшие” открыто свидетельствовали пред апостолами и другими людьми о тех страшных делах, пороках и грехах, в которых жили до обращения ко Христу и от которых Христос освободил их. Так “признания” производились не только пред апостолами, но они исходили даже из уст самих апостолов. Послушайте, как ап. Павел “открывает дела свои”, говоря: “Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее” (Гал. 1, 13). “Это я и сделал в Иерусалиме: получив власть от первосвященников, я многих святых заключал в темницы, и, когда убивали их, я подавал на то голос. И по всем синагогам я многократно мучил их, и принуждал хулить Иисуса, и в чрезмерной против них ярости преследовал даже и в чужих городах” (Деян. 26, 10—12). Ап. Павел свидетельствует о тех злодеяниях, от которых Христос его избавил, простив все грехи, призвав на служение “не человеками и не чрез человека” (Гал. 1, 1—5).

Наконец, православная церковь учит, что “на исповедь христианин является как больной, недугующий человек, а потому необходимо знать отчетливо, чем он болеет, чтобы лечение было успешным. По этому поводу можно сказать следующее: “Если человек этот духовно “больной и недугующий”, то в большинстве случаев имя такому человеку не “христианин”, а “погибший грешник”. Грех — ужаснейшая болезнь!

Болезнь наследственная: “в беззаконии зачат и во грехах родила мать”, болезнь — обессиливающая до того, что мы не способны бываем ни на какое доброе дело, не способны идти узким путем, ощущать тайну благодати, слышать голос Божий, болезнь — отвратительная, оскверняющая, заразная, мучительная и смертельная. Грех является болезнью неизлечимой, и только Христос может с нею справиться. Спаситель называет Себя врачом и, кто кроме Него владеет Божественным даром врачевания и спасения (Лука 4, 18). Ко всякому “больному и недугующему” Христос обращается с призывом: “Приидите ко Мне!” (Мтф. 11, 28). Его метод лечения скорый, верный, радикальный, спасительный во всех веках, во всех поколениях. Его лекарство — ОН Сам. Весь мир — один сплошной госпиталь. Иисус Христос не разочаровал еще ни одного Своего “пациента”. С тех пор, как Он выступил на служение (Еф. 7, 24—25), не было еще ни одного смертного или безнадежного случая.

Для исцеления “недугующий” должен обратиться ко Христу!

Всякий грешник, осознавший гибельность своего беззаконного пути, может обратиться с молитвой покаяния ко Христу и от Него непосредственно получить прощение всех грехов, дар спасения в жизнь вечную.

В Св. Писании нет ни одного случая, когда бы грехи “отпускались” священником, пророком или апостолом. Путь возвращения к Богу и примирения с Ним начертан пред нами притчей о блудном сыне. Для грешника, жаждущего спасения души, — нет другого пути.

Человек же верующий, но споткнувшийся на своем пути следования за Христом, и желающий исправить свою ошибку, еще меньше нуждается в людском посредничестве. Ап. Иоанн так пишет к верующим: “А если бы кто согрешил (он не говорит, что мы имеем таинство исповеди и властью, данной нам от Бога, простим грехи), то мы имеем Ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, Праведника” (1 Иоан. 2, 1).

Духовный брат может способствовать осознанию греха и исповеданию этого греха пред Господом, но ни в коем случае не “прощать и разрешать содеянный грех”. Ап. Павел пишет об этом духовным служителям, говоря: “Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные (не говорит: исповедуйте и разрешайте властью, данной вам от Бога), исправляйте такого в духе кротости, наблюдая каждый за собою” (Гал. 6, 1—2).

Ограниченность и слабость человеческая настолько велики, что человек, взявший на себя смелость исповедовать других и прощать грехи вместо Бога, находился бы в постоянной опасности оказаться неверным пред Господом Богом. Не будучи всезнающим, человек этот мог бы “связать” там, где Бог желал бы простить, и “простить и разрешить” там, где грех исповедан, но еще не оставлен. Не так ли и случается? Человек на исповеди “перечисляет” свои грехи священнику только формально, для того лишь, чтобы получить “отпущение” и продолжать жить в тех же самых грехах и пороках.

Человек только “пересказал” свои грехи, но с ними не расстался, отношение ко греху осталось прежним, греховная жизнь не изменилась.

Человеку-исповеднику грозит опасность оказаться несправедливым к людям. Хотя священник и “должен знать все отчетливо”, прежде чем прочитает молитву отпущения грехов, но все же сердце человеческое для него всегда “потемки”, и священник из чувства страха и по различным человеческим мотивам и соображениям (а иной раз и прямым выгодам), может оказаться лицеприятным и подпасть осуждению, вместе с тем, кого он выслушивает.

Только один Христос, “пребывающий вечно, имеет священство непреходящее” (Евр. 7, 24), может отнестись к кающемуся с совершенной справедливостью, “и нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто пред очами Его: Ему дадим отчет” (Евр. 4, 13). “Таков и должен быть у нас Первосвященник: святый, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес... священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек... Он принесши одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога. Он... ходатайствует за нас” (Евр. 7, 26; 8, 2; 10, 12; Римл. 8, 34). “ Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи... Ибо един... посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус” (Евр. 4, 16; 1 Тим. 2, 5).

### ПОКАЯНИЕ

“Если не покаетесь, все так же погибнете”... (Лука 13, 3)

Призыв к покаянию является основным призывом Христа к погибающему человечеству. Воля Божья в отношении человека, нуждающегося в спасении, никогда еще не была изменена. Она выражена все теми же, всем понятными словами: “Покайтесь в веруйте в Евангелие”. Покаяние, следовательно, — одно из главных условий нашего спасения.

Но что значит покаяться?

“Метания” — греческое слово “покаяние” — состоит из двух слов: “мета” — перемена и “ноима” — мысль, разум, мышление. “Метания” — в дословном переводе означает: перемена “образа мыслей” (Лука 1, 17). Само собою понятно, что перемена мышления производит перемену и во всех остальных проявлениях человеческой личности, ибо “каковы мысли в душе человека, таков и он” — говорит Св. Писание (Притчи 23, 7). “Метания” означает поэтому полную перемену, революцию, подлинный переворот в душе человека, свержение власти сатанинской и утверждение власти в Царстве Божьем.

Библия богата красочными примерами покаяния. Вспомним блудного сына и его покаянное решение: “Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему...” (Лука 15, 18—20). Вспомним блудницу в доме Симона прокаженного, которая омыла ноги Спасителя слезами, и волосами головы своей отерла их. (Лука 7, 38). Вартимея, громко взывающего: “Иисус, Сын Давидов, помилуй меня...” Вартимей встретился с немаловажным препятствием: “многие заставляли Вартимея молчать, но он еще больше стал кричать: Сын Давидов, помилуй меня” (Мк. 10 гл.). Мытаря, не смевшего поднять очей своих кверху, но стоявшего в полумраке храма и, ударяя себя в грудь, молившегося: “Боже! будь милостив ко мне грешнику!” (Лук. 18 гл.). Все эти и многие другие примеры покаяния весьма ценны и способны оказать весьма многое тем, кто желал бы последовать их благородному примеру. Но ни один случай покаяния так ярко не отображает самого процесса покаяния как поразительное пророчество Захария о грядущем национальном покаянии израильского народа.

Вот это пророчество: “А на Дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце” (Зах. 12, 10).

Подлинное покаяние, на основании слов приведенного текста, есть не что иное, как чудесное действие излившегося Духа Святого. “Изолью духа”, — говорит Господь.

Как часто мы, люди, связываем покаяние с теми или иными аргументами человеческого ума, с научными доказательствами, со страхом расплаты за содеянное, страхом смерти, со всевозможными психологическими воздействиями на чувство и волю слушателя. На самом же деле истинное покаяние приходит к нам как дар свыше, как “Дух благодати” от Бога. Ибо “благость Божия ведет нас к покаянию. (Римл. 2 гл.).

В деле нашего пред Богом покаяния, “Дух благодати” играет очень важную роль. В представлении нашего плотского “я” покаяние всегда связано с чем-то унизительным, нежелательным, неприятным, и нам трудно бывает справиться с этим неправильным чувством. И вот здесь “Дух благодати” приходит к нам на помощь. Он дает нам нужную силу, и в этом выражается Его великое к нам благо. “Благодать” или “Дать — благо” является к нам в виде чего-то, в чем мы испытываем крайнюю нужду, но не имеем в самих себе сил этой нужды удовлетворить.

Мы, люди, никогда не сможем каяться в грехах своих до тех пор, пока мы не получим правильного о них понятия, пока не осознаем степени их преступности пред Богом. Мы способны бываем тогда только видеть наши грехи, в их множестве и во всем их отталкивающем виде, когда Бог открывает нам наши духовные очи. Там, где еще нет подобного видения грехов, там не было еще и “Духа благодати”. Там, где нет покаяния, не может быть прощения грехов и желанного спасения.

Заметьте дальше, что Господь обещает излить не только “Духа благодати”, но и “Духа умиления”...

Дух умиления, это Тот самый Дух Святой, которого Бог излил на апостолов в день пятидесятницы. Это Он дал ученикам силу проповедовать Слово, грешникам — желание каяться, как написано: “Слыша это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим апостолами: Что нам делать, мужи братия?”.

В подлинном покаянии должен участвовать весь человек, весь полностью и без остатка. Когда наше сознание пробуждено, совесть вскрыта, разум просвещен, воля готова подчиниться воле Божьей, нашему порочному сердцу, “сердцу каменному” надлежит тогда стать “сердцем плотяным”; сердцу упорному, жесткому, звериному необходимо расплавиться, растаять... Придти в состояние подобного умиления мы сами неспособны, не можем. Но если мы обращаемся к Богу, “Дух умиления” производит в нашей душе нужную перемену. “Дух умиления” указывает нам на распятого, на Того, Которого пронзили... “Воззрят на Него”.

Взгляд на невинного, страдающего Спасителя всегда был основой истинного покаяния. Кающемуся надлежит как бы пройти по кровавым следам Христа от Гефсимании до Голгофы, и там с Ним встретится. Дух Святой приводит кающегося на это лобное место, как пойманного убийцу на место содеянного им преступления, и ожидает от него “принесения повинной”, безусловного покаяния.

Стоя на Голгофе и взирая на Распятого, мы впервые видим себя в числе тех, “кто возлюбил более тьму нежели свет”, враждовали с Богом, избрали Варраву, распяли Христа и лично ответственны пред Богом за все содеянное. Наша душа наполняется тогда внутренним трепетом, мы приходим в ужас, в отчаяние, и сердце разражается рыданиями... “И будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце”.

Конечно, есть случаи покаяния, и таких немало, когда кающийся решительно порывает со всяким известным его совести грехом, не проронив при этом ни одной слезы, но сонмам покаявшихся людей знакомо то чувство скорби и рыдания, о котором говорит разбираемое нами пророчество.

В религиозном опыте встречается два вида плача: плач истинный и плач ложный. Их легко различить. Правильный плач всегда будет “ПЛАЧ О НЕМ”, плач о своих тяжких грехах, причинивших Спасителю столь невыразимые страдания. Плач ложный — плач о себе самом — самооплакивание.

Есть люди, которые никогда еще не “рыдали о Нем”, но сколько пролили они слез, плача о самих себе. Этот вид плача имеет мало общего с христианским покаянным чувством. Подобно Исаву, продавшему свое первородство за чечевичную похлебку (Евр. 12 гл.), Иуде, бросившему сребреники первосвященникам, богачу-юноше, “отошедшему с печалью”, и многим другим, эти люди плачут о себе, скорбят не о том, что поддались соблазну игры, а о том, что “проигрались”, сожалеют горько не о грехе, а о последствиях греха.

Немало встречаем мы людей себя оплакивающих и среди лиц, ищущих покаяния. Прося Бога о прощении души, они плачут, но не о грехах своих, заставивших Христа, “как непорочного и чистого Агнца”, оставить славу небес, придти на землю, принять нашу вину, испить всю чащу нашего позора и страданий... Они вопят о своей неудачно сложившейся жизни, о несбывшихся мечтах, отравленных радостях, навсегда погребенных надеждах, об изношенном теле своем, о полном своем одиночестве, об удручающей сознание собственной беспомощности, об отсутствующей материальной обеспеченности, о расшатанном здоровье и частых своих недугах, об утраченной репутации и безразличном к ним отношении когда-то близких им людей.

Почему Бог не придает значения такому самооплакиванию и не принимает его за должное покаяние? Почему Бог не благоволит к слезам Исава или Иуды и не может дать им Своего благословения?

Потому что человек, оплакивающий самого себя, не перестает быть центром личного своего внимания. Заметьте, что в истинном покаянии центр этот переносится с кающегося грешника на милующего Бога. До покаяния главным центром жизни кающегося было его порочное, эгоистичное “я”, и вокруг этого центра вся его жизнь вращалась. После покаяния единственным центром внимания и всей жизни покаявшегося становится Бог.

Отсюда, самооплакивание больше вредно человеку, чем полезно. Самооплакивание удаляет человека от Бога и не позволяет ему ощутить в себе должную покаянную глубину, не дает ему, как говорят, “стукнуться о дно”, чтобы опять “всплыть кверху”...

Самооплакивание вредно еще потому, что истинное сокрушение сердца и обращение к Богу приводит кающегося к радости, из бездны отчаяния оно подымает человека и ставит его на скалу, тогда как самооплакивание отказывает плачущему в утешении, оно толкает человека в “топь уныния”, к отчаянию, к самоубийству...

Христос сказал: “Блаженны плачущие, ибо они утешатся...” И все, кто прошли путем горького покаянного вопля, неизменно обретали небесное утешение и радость. Давид свидетельствует об этом, говоря: “Услышал Господь голос плача моего, услышал Господь моление мое и обратил сетование мое в ликование”... (Пс. 29 гл.).

Пророк Исаия пишет: “Возвестите сетующим на Сионе, что им вместо пепла дается украшение, вместо плача елей радости, вместо унылого духа славная одежда” (Ис. 61 гл.).

Подлинное покаяние поднимает человека, поднимает его сердце, его голову, его руки. Истинное покаянное рыдание всегда заканчивается духовным возрождением, уверенностью в прощении грехов и радостью спасения. Крест Голгофы, в начале вменяющийся грешнику в вину, позже принимается им, как единственная основа его прощения.

Христианство первых веков было религией радости. Примирившиеся с Богом грешники, спасенные по его благодати, знали в те времена, что значит “радоваться радостью неизреченною и преславною”. Но пять веков спустя, когда люди пытались следовать за Христом без предварительного покаяния, без оставления грехов, без обновленной жизни и Духа Святого, христианству стали приписывать подавленное настроение духа, печальное выражение лица и унылое сердце.

Грех — болезнь мучительная и смертельная, и трудно человеку радоваться, пока он подвержен этой болезни. Но радость, как сильное пламя, внезапно охватывает его, когда он убеждается в полном своем исцелении. Горькие слезы покаяния прекращается, когда Бог снимает с плачущего его греховное рубище и облекает в ризы спасения.

Чрезвычайно важно заметить, что в истинном покаянии усматривается четыре главных момента:

Угрызение совести (Иоан. 16, 8—11).

Сокрушение сердца (Псалом 50-й).

Исповедание уст (Римл. 10, 9—13).

Исправление жизни (Мтф. 3, 8).

Не подлежит сомнению, что все эти четыре этапа покаяния очень важны и, однако, ничто так не свидетельствует об истинности покаяния, как “сотворение достойного плода покаяния” — исправление жизни. Мы готовы забыть иногда, что покаяние наше бывает действительным только когда мы воздерживаемся от того, в чем каялись, и не допускаем уже в нашей жизни грехов, однажды пред Богом исповеданных. Грех, Богом прощенный, есть только грех, нами навсегда оставленный!

Слушайте, что говорят по этому поводу некоторые из отцов Церкви:

Иоанн Златоуст: “Чтобы получить прощение от Бога, не довольно молиться два или три дня, надобно произвести перемену всей жизни и, оставив порок, постоянно пребывать в добродетели. Бог не оставляет нам грехов, когда мы сами их не оставляем”.

Василий Великий: “Самый верный знак, по которому всякий кающийся грешник может узнавать, действительны грехи его прощены Богом, есть тот, когда мы чувствуем такую ненависть и отвращение от всех грехов, что лучше согласимся умереть, нежели произвольно грешить опять пред Господом”.

Григорий Богослов: “Покаяние имеет как бы два лица. Оно взирает на прошедшее и будущее; на прошедшее, дабы оплакивать содеянные грехи, на будущее, чтобы не делать их уже более”.

Андриан Югский: “Покаяние есть договор с Богом об исправлении жизни”.

Исаак Сирии: “Кто в надежде на покаяние вторично совершает тот же грех, в котором принес покаяние, тот лукаво поступает с Богом”.

Повторяя грех, который сознательно осудил в себе, человек сводит на нет самый акт покаяния, делает его недействительным. Примирившись однажды с Богом, мы должны жить в мире с Ним, а это возможно только в том случае, если мы не допускаем сознательного нарушения Его воли.

Человек не освободится от греха, пока не раскается, пока не осудит себя, пока не познает грехов своих и их значения, и не принесет Богу плода своего покаяния.

Флорентийский тиран Лоренцо лежал на смертном одре. Три вещи отягчали его совесть: убийства, грабежи и узники. “Ты ищешь прощения у Бога?” — спросил тирана великий проповедник правды Савонарола. “Три вещи ты, Лоренцо, должен немедленно исполнить. Убийства? Их уже нельзя исправить — уповай на безграничное милосердие Божие. Награбленное? Все возврати собственникам, и если кого из них нет в живых, раздай нищим. Заключенные пленники? Выпусти измученных на свободу”.

Читатель! Нет надобности быть тираном и лежать на смертном одре, чтобы начать интересоваться вопросом спасения вашей души. Не надо совершать тяжких преступлений и жить в гнусных пороках, чтобы погибнуть. Ваша вина, какой бы она маленькой и ничтожной вам не казалась, достаточно велика для того, чтобы разлучить нас навеки с Богом.

Воззри же на Него, Которого пронзили, и покайся!

Далее Назад

2

- Крещение

- Миропомазание

- Елеосвящение

- Евхаристия

- Непорочное рождение самой Девы Марии

- Непогрешимость папы

- Непогрешимость православной церкви

3

- Священство

- Безбрачие священников

- Монашество

- Рукотворенные храмы

- Каждение

- Употребление четок

- Церковные богослужения

- Церковное пение

4

- Сектантство

- Возрождение

- Спасение

- Хронология